Стихи Славы Ананьева на Велесовой Слободе


Вячеслав Ананьев

Журавлиная песня
Утро выстрелом было разбужено.
Неохотно проснулась заря.
За кустами зеленого кружева
Кто-то взял и убил журавля.
Он упал головою к рассвету
С непонятным укором вдаль.
Лишь на миг он увидел конвертом
Журавлиный косяк улетал.
На рассвете, едва различимый,
На травинках кровавый узор,
По какой же нелепой причине
Не видать ему милых озер?
И никто не вспомянет о птице,
Далеко улетят журавли,
Где печальный восток золотится
На краю удаленной земли.
Только осень одна и заплачет
Затяжными слезами дождей
За ошибки, за все неудачи,
За поступки жестоких людей.
Михайловская слобода, 1960 г.
* * *
Толи во сне, толь наяву
Слышу протяжное ветра фиу-у-у...
Там за окном на груди февраля
Змейно дымят снеговые поля.
Выйду ль в деревню – деревня спит:
Тополь-старик одиноко скрипит.
В машущих ветках дерутся ветра
Зимнее завтра колотит вчера.
Прячется ворон, Темень и глушь...
Месяц до солнца, до мартовских луж.
Месяц зимы – до грачиного кра-а-а...
Сельская тишь,
захолустье, дыра.
* * *
Эх, любовь однобокая,
Как сосна.
Твои волосы трогаю
Я средь сна.
Ты глядишь за туманами
Прошлых вьюг,
Поцелуи на память все
Отдаю.
Береги или выкинь их –
Выбор твой.
О пропавших обиженных
Осень спой.
Зазвени колокольцами
Ранних стуж.
О романах законченных
С болью душ.
1969 г.
* * *
Синие и карие
У девчат глаза,
С трех сторон Лыткарино
Обошли леса.
А с четвертой солнечной,
Глянешь свысока –
Голубыми волнами
Катится река.
За рекой испарина
Лес и поле вдрож,
Я не из Лыткарино –
Ну и что ж.
На рыбалке
Деревенский край мой,
Ветлы да дворы,
Водой неиссякаемой
Ключи из-под горы.
Бегут путями донными,
Вольются в тихий пруд
И кудрями студеными
В большой воде замрут.
Весенний ветер ласковый
Садов доносит мед,
Шофер лицо споласкивать
К воде с горы идет.
Живым веселым инеем
Трепещется родник,
Луна прохладу синюю
Мне льет за воротник.
Пора, неверно, сматывать,
Темно, рыбалка вся;
Поблескивают матово
Три крупных карася.
Удача не в характере,
Улов, конечно, мал.
Отдам всю рыбу матери
И спать на сеновал.
* * *
Намело по пояс снегу,
Намело.
Ветер прыгает с разбегу
На село.
Не пойму, чего он хочет
В синей мгле.
И смеется и хохочет,
Рад зиме.
Рад и я с ним до щекоток
Сдува с крыш.
Словно я как прежде отрок,
Ждущий лык.
Только зимы мои в прошлом,
Будто сны.
Я гляжу на малышей
Со стороны.
Тот, кто больше всех измазан,
Вроде я.
Перепутались все фазы
Жития.
1970 г.
* * *
И надежды рухнула скала.
Жуткий
ледяной
неукращенный
Из твоих родных любимых глаз
Вырвался какой-то вихорь черный
И швырнул меня в глухую ночь.
В ту стану, где нет ни дна ни края,
Где пылят ненужные пути...
Господи, зачем любовь такая
Поселилась у меня в груди!
Звездочки, звездочки, звездочки.
Чтобы вас слопал черт.
Что вы рассыпались верстами
И потеряли свой счет.
Хватит чертить вам полосы,
Шар осыпать земной.
Вы закатитесь в волосы
Раннею сединой.
Дворничиха Ива
Дворничиха Ива грустно выметает
Светлые минуты прожитого дня.
Старая беседка, хмелем завитая,
В тишину раздумья позвала меня.
Солнышко на ветке опустилось низко,
Где-то замер шелест в золоте садов.
Красными губами землю ест редиска,
На стручках гороха шапочки шутов.
Ухожу в глубь сада, где шиповник дикий
Издавна клубится в розовый дымок.
Там в глубокой дреме, я насколько помню,
Решето калитки стережет замок.
Чья рука закрыла,
Сколько зим провыло?
Ни один волшебник не найдет ключей.
Ржавый и незрячий, с верностью собачей
Охраняет тайну тех глухих ночей.
Плавает беседка островом покоя.
Только я нарушил, только я проник:
На столе меж досок тонкою строкою
Пишет мох зеленый старины дневник.
О закатах прежних, о свиданьях нежных
И о том, что много утекло воды...
Пишет мох-историк
А ему на столик
Яблони бросают новые листы.
1969 г.
* * *
Так как вечер уводит дорогу
И как буря уносит баркас,
Уведу я свою недотрогу
От нескромных прищуренных глаз.
Увлеку по прохладному парку,
К своему прижимая плечу,
Научу целоваться дикарку
И стихи сочинять научу.
Мы пойдем и пойдем через версты,
Где в обнимку рассвет с тишиной;
В ранний час под погасшие звезды
Ты мне станешь любимой женой.
Нас распишет знакомая зорька,
Мудрый дятел поставит печать.
И березки кудрявые «горько!»
Будут нам то и дело кричать.
Синеглазая просека щедро
Угостит нас малиной с куста,
А кукушка из сказки священной
Пожелает нам жить лет до ста.
1970 г.
* * *
Просто хочется взять и напиться,
Не жалея, что будет потом.
Счастье я собирал по крупицам,
А выбрасывать стал решетом.
Не моя это плещется свадьба.
И печаль и тоска внепродых.
По крапиве к знакомой усадьбе
Я крадусь поглядеть молодых.
Из окна валят музыки клубы...
Как сравнить их с моей тишиной?
Горько ль, сладко ль целуются губы,
Те, что здесь целовались мо мной.
И не в этой угарной шумихе
Ты сидела, а в шорохе трав,
Был тот вечер задумчиво тихий,
Мы дремали друг друга обняв.
Ах, какое скрещение молний!
Ах, судьбы вихревой катаклизм!
Пожелал я им счастья молча
Через окна стеклянных призм.
Что ж, теперь ни к чему торопиться
Ухожу, горько плюнув на дом,
Где любовь собирал по крупицам,
Где потом высыпал решетом.
1963 г.
Русалка
С грибами стою на опушке.
Над лесом алеет небо.
В синие глаза подружки
Поглядеться мне бы.
Связали б шалаш для ночлега,
А утром встречали солнце;
Но нет моего человека,
Молчат безответные сосны.
Но чье там зеленое платье?!
Я верю себе и не верю...
В глазах васильковое пламя
И очень похожа на Фею.
Стоит у широкого дуба
И машет пушистым платком,
Зовут земляничные губы:
Иди же, не будь дураком.
Твои все букеты в округе,
Твое серебро соловья.
Не зря ты мечтал о подруге,
Призыв твой услышала я.
Дарю тебе тайные клады,
Что скрыты от глаз егерей,
Русалочью только прохладу
Ты сердцем своим отогрей.
Нас ждут поцелуи в полянах,
Как солнце зайдет за леса.
И мир тогда станет стеклянным
Раскроет свои чудеса.
Могу отгадать по лицу я
Порыв твой, как ветер кипуч,
Ну что ж, и мои поцелуи
Нежнее, чем солнечный луч.
Шумели таинственно ели
Последним лучом золотым.
Мы с ней постояли и сели
На белый фиалковый дым.
Хотелось запеть и заплакать,
Я гибкую руку беру...
Какой неотесанный парень
С тобой повстречался в бору.
В преддверии зимы
Гонит ветер над ожухлым лугом
Листовую огненную рать.
Смотрит галка на ветер с испугом:
Червяка ей брать или не брать?
До озноба выдрогли овины
И дожди слизали синеву,
К ночи за какую-то провинность
Мокрый снег сечет вдову-траву.
Ворвалась зима наполовину
И грозит, мол, скоро все скручу!
Отдала озябшая рябина
Ягоды последнему грачу.
Стал мой край бесцветен и неласков,
Как больной и сгорбился, и сник:
Расшвырялся глиняной замазкой
На откосах ветер-озорник.
Лета дни просеялись сквозь пальцы,
Уложились все в короткий сон.
Ссорится с действительностью память
И не верит, что прошел сезон.
1970 г.

Вячеслав Ананьев

Скачать PDF бесплатно!


наверх

Top