Стихи. Разное


Никита Блинов


* * *

Я увижу Вас
Будет падать снег
Будет вьюга-вальс
На виду у всех

фонарей танцевать.

И пустой перрон
Станет в полночь как
Кукольный Пьеро
Траурный колпак

примерять.

Я увижу Вас
Из Окна еще
Снега звездный газ
От горячих щек

превращается в дождь.

Поезд встанет вдруг
Отворится дверь
Вот Вы на ветру
В свете фонарей

Ты придешь.

Ты придешь одна
На пустой вокзал
В самой глубине
Голубых зеркал

где любовь и печаль.

Будешь пальцы греть
И искать вагон
И стоять смотреть
Поездам вдогон

и молчать.

В декабре зимой
В холод и метель
Я вернусь домой
Я приду к Тебе

это будет уже теперь!

Здравствуй!

А сейчас
Мы пойдем туда
Где поет вода
Где горит свеча

далеко-далеко

Под одним пальто
Из кристаллов льда.

Роман ***


Птицы призрачных стран

Как же, как же, как глазам своим поверить?
А не верить – грешно.
Но, как-то раз, в середине апреля,
Птицы призрачных стран к нам прилетели,
Ты не закрыла на ночь окно.

Припев:

Прочь сомнения, страх и дрему.
Птиц невиданных стая кружится по дому.
Птиц невидимых дурному, глазу зависти слепой.
Мы боимся шелохнуться,
Только надо ж будильнику было проснуться.
Это с ночи был подписан чуду-диву приговор
Сонной рукой

Дерзко разбудил нас шелест легких крыльев –
Полшестого утра.
Ну-ка щипни, это снится иль мнится,
Не синица в руках, а райская птица
Иль на ресницах солнца игра.

Припев:

Им во след летели месяцы, недели.
Карусель, круговерть.
Мы в сотый раз помериться успели,
Не заметив что мы снова в апреле.
Только другим был этот апрель.

Припев:

Эти стихи написал мой бывший инязовский знакомый Роман. К сожалению, не могу вспомнить его фамилию. [Яволод]


Леонид Сергеев


Текст песни «Колоколенка»

Am Dm E7 Am
Am Dm G7 C
A7 Dm G7 C
Dm Am E7 Am

На горе на горушке стоит колоколенка,
А с неї по полюшку лупит пулемїт,
И лежит на полюшке сапогами к солнышку
С растакой-то матерью наш геройский взвод.

Мы землицу хапаем скрючеными пальцами.
Пули как воробушки плещутся в пыли...
Митрия Горохова да сержанта Мохова
Эти вот воробушки взяли да нашли.

Тут старшой Крупенников говорит мне тоненько,
Чтоб я принял смертушку за чесной народ,
Чтоб на колоколенке захлебнулся кровушкой
Растакой, разэтакий этот сукин кот.

Я к своей винтовочке крепко штык прилаживал,
За сапог засовывал старенкий наган.
"Славу" третей степени да медаль отважную
С левой клал сторонушки глубоко в карман.

Мне сухарик подали, мне чинарик бросили,
Мне старшой Крупенников фляжку опростал.
Я еї испробовал, вспомнил маму родную
И по полю полюшку быстро побежал.

А на колоколенке сукин кот занервничал,
Стал меня выцеливать, чтоб наверняка.
Да видать, сориночка, малая песчиночка
В глаз попала лютому, дїрнулась рука.

Я винтовку выронил да упал за камушек,
Чтоб подумал вражина, будто зацепил.
Да он видать был стреляный - сразу не поверил мне
И по камню-камушку длинно засадил.

Да, видно, не судьба была пули мне отпробовать...
Сам старшой Крупенников встал как на парад.
Сразу с колоколенки, весело чирикая,
В грудь слетели пташечки, бросили назад.

Горочки-пригорочки, башни-колоколенки...
Что кому достанется, чей теперь черїд?
Рана незажитая, память неубитая,
Солнышко, да полюшко, да геройский взвод.

Илья Маслов


Илья Маслов
(1.12.1984-15.1.2008)


Грядущий Новгород

I.

Центр сверх-Империи. Оплот арийской расы.
Бетон и сталь, и соколов крыла.
Повержена, истреблена зараза,
Что подколодным змеем приползла
На вольный Север, правящий мирами.
На всей земле цветных отныне нет –
Недаром Сварга синяя над нами
На Русь льет тихий несказанный свет.
Шумит, бунтует наше техно-вече,
Наследье древних варварских племен –
Его хранит, неколебимо-вечен,
Седой Громовник, Божество-Дракон.

II.

Застыли новгородцев легионы –
Элита белых, воинство Руси.
Шагающим гигантом многотонным
Вождя штурмробот бронями блестит.
И реют над колоннами сверхтанков
Знамена с Коловратом огневым –
Мы никаким врагам свою державу,
Добром ли, злом ли, но не отдадим!
Открыт портал в иные измеренья –
Варягов новых там добыча ждет!
Нам предстоят безумные сраженья,
Но наша Сила все с пути сметет!

III.

Мы победили смерть, болезни, старость.
Мы вечно молоды, закованы в металл.
Неполноценных вовсе не осталось.
Век Высшей Расы, наконец, настал!
Труд отдан нами низшим механизмам,
Мы – лишь творим: на небе, на земле…
Анархо-кибер-кригс-футур-расизма
Империя закалена в Войне.
Реальность – фантастичнее, чем книги.
Мы подчинили и Огонь, и Лед.
Правь в Вечности, о Новгород Великий,
Гелиополис – древний Навь-Горотр!

Николай Гумилёв


Заблудившийся трамвай

Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.

Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.

Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен...
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.

Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.

И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, конечно, тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.

Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
"Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?"

Вывеска... кровью налитые буквы
Гласят: "Зеленная", знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.

В красной рубашке, с лицом как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.

А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон...
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.

Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла?
Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.

Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.

И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.

Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравье
Машеньки и панихиду по мне.

И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить...
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.

Борис Корнилов


Я однажды, ребята, замер.
Не от страха, поверьте. Нет.
Затолкнули в одну из камер,
Пошутили: – Мечтай, поэт!

В день допрошен и в ночь допрошен.
На висках леденеет пот.
Я не помню, где мною брошен
Легкомысленный анекдот.

Он звереет, прыщавый парень.
Должен я отвечать ему,
Почему печатал Бухарин
«Соловьиху» мою, почему?

Я ответил гадюке тихо:
– Что с тобою мне толковать?
Никогда по тебе «Соловьиха»
Не намерена тосковать.

Как прибился я к вам, чекистам?
Что позоришь бумаги лист?
Ох, как веет душком нечистым
От тебя, гражданин чекист!

Я плюю на твои наветы,
На помойную яму лжи.
Есть поэты, будут поэты,
Ты, паскуда, живи, дрожи!

Чуешь разницу между нами?
И бессмертное слово-медь
Над полями, над теремами
Будет песней моей греметь.

Кровь от пули последней, брызни
На поляну, берёзу, мхи…
Вот моё продолженье жизни –
Сочинённые мной стихи.

1938 г.




Внимание! Мнение автора сайта не всегда совпадает с мнением авторов публикуемых материалов!


Наверх

 



Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика