ВЕЛЕСОВА СЛОБОДА

 

Жизнеутверждающая диалектика


Фриц Кюнкель



Теоретические основы индивидуально-психологической характерологии.
Ферлаг С.Хирцель, Лейпциг, 1929.


Практическая часть

А. Границы индивидуального характера


1. Антиобщественные барьеры

…Практически нет ни одного человека, который не был бы тем или иным образом связан с другими людьми. Даже презрение и ненависть к людям это тоже формы связи с ними. Даже изображая полное равнодушие к другим людям, человек использует их для своих целей. Он превращает их в объекты, но не может жить без них.

Так как человечество представляет собой живое целое, которое ставит перед отдельной личностью все новые и новые задачи, всё большая жесткость дрессировки равнозначна все большему связыванию личности целым. Противоположность жесткости и приспособляемости равнозначна противоположности эгоистичности и объективности. Объективным можно назвать тот характер, который считает себя частью высшего целого. Он задает не вопрос «Что выгодно для меня?», а вопрос: «Что необходимо ради жизни?» Объективный характер это социальный характер.

Но социальное поведение, солидарность с группой, это не высшая, а начальная ступень развития. Общество людей возникло раньше индивидуальности. Вопрос лишь в том, понимает отдельный человек этот факт или закрывает на него глаза.

Эгоизм можно понимать как искусственное отгораживание себя от коллектива. Антиобщественные барьеры это искусственные попытки самосохранения малодушной личности. Они возникают из кататетических (кататетической называется реакция живого белка на холод – окоченение) ответов субъекта на требования, которые общество предъявляет к отдельным личностям. Так как эти ответы искажают истинное положение дел, они могут наносить ущерб жизни, пока не превратятся в свою противоположность и не дадут своему носителю, пережившему кризис, возможность снова включиться в общество.


2. Кризис личности

Личность, с одной стороны, часть целого, поэтому целое оказывает на нее самое сильное влияние. Но одновременно она может противопоставить себя целому и со своей стороны влиять на него. Этот конфликт воспринимается коллективом как внутридиалектический процесс, а для индивидуума это внешняя диалектика. Хотя обычно эти взаимные влияния идут рука об руку, мы в нашем характерологическом исследовании сначала разделим эти две стороны человеческого развития. Поэтому мы начнем с заведомо ложной гипотезы, будто коллектив противостоит личности как нечто готовое и постоянное.

Ребенок сначала воспринимает мир как нечто данное. Взрослые и их отношения между собой кажутся ему постоянными величинами, он еще не понимает, что всё может измениться.

Взрослые часто стараются всеми силами поддерживать в ребенке это заблуждение. Чем малодушней отец, тем больше он старается казаться ребенку совершенством. Но ребенок развивается и вместе с тем изменяется его отношение к взрослым. Чем меньше гибкости у взрослых, тем трудней им приспосабливаться к этим изменениям. Они предпочитают навязать раз и навсегда незыблемый закон, регулирующий отношения между ними и ребенком. И чем эгоистичней отец, тем авторитетней этот закон.

Допустим, этот закон гласит: «Ребенок всегда должен повиноваться». Влияние такого закона будет наихудшим… Ребенок почувствует, что его отрицают как личность, и ответит на это кататетическим отрицанием.

Будет ли это выражаться активным или пассивным путем, синтетическое развитие будет нарушено и закрутится кататетический заколдованный круг.

Любые попытки повлиять на ребенка будут натыкаться на рефлекс: «Взрослые – мои враги, если я им поддамся – я пропал».

Весь дальнейший жизненный опыт будет накладываться на эту основу, подчиняться единственной целевой установке: «Я хочу остаться самим собой, я не доверяю другим людям, я не хочу быть частью высшего целого». Получится заколдованный круг: другие люди – чужие, но ими надо пользоваться как орудиями и не позволять им использовать себя, прибегая при этом к запрещенным средствам. Чем больше неудач испытывает человек при такой установке, тем сильней он верит, что он прав: люди ведут себя, как его враги… Такое кататетическое развитие рано или поздно приведет к кризису.

Для нашего анализа безразлично, будет этот кризис внешним или внутренним: в любом случае он положит конец прежнему кататетическому развитию. Количество накопленного опыта должно перейти в новое качество.

На постоянный антитезис, который Я противопоставляет среде: «Несмотря на то, что я остаюсь самим собой», должен теперь ответить синтез в иной плоскости, ориентированный с иных точек зрения. Это означает одновременно удаление жестких барьеров… Человек должен понять, что он, несмотря ни на что, - часть высшего целого. Но это возможно только при практическом отказе от сохранения своего Я…


В. Границы коллективного характера

1. Общность характеров

…Есть предел, за которым следует гибель. Для племени или для войска, которое передвигается по вражеской территории, эта граница проходит там, где один человек начинает сговариваться с врагами против интересов своей группы. Переход этой границы –измена… Позже, когда жизненные интересы группы станут иными, когда войско вернется на родину или кочевое племя перейдет к оседлой жизни, устаревшие представления о границах будут по-прежнему влиять на характеры отдельных людей и общество будет вести себя так, будто речь идет о его самосохранении. Но это будут уже не пределы, за которыми гибель, а коллективные рефлексы…

…Тип коллективного характера можно определить как совокупность одинаковых гибельных пределов у всех членов коллектива и одинаковых предохранительных систем, развившихся на основе общего опыта… Каждая общность характеров отличается тем, что она наиболее решительно отвергает. Баварца раздражает чопорность жителя Гамбурга, для жителя Гамбурга невыносима неосмотрительная доверчивость баварца, но обоим им противны побратимские поцелуи и совместное оплакивание, обычные у многих славянских народов. Речь идет об одинаково отрицательной реакции множества людей на определенные вызовы и одинаковых мерах, которые они принимают для защиты определенных, общих для них границ…

…Когда речь идет о защите народного сообщества, аристократ должен перестать быть аристократом и снова раствориться в крестьянстве. Другой вопрос, идет ли речь о действительных пределах, за которыми гибель, или о коллективных рефлексах, о которых говорилось выше. В первом случае мы имеем дело с синтетически развивающейся общностью характеров (пример – греческая культура VII-IV веков до н.э.), во втором – с кататетичиски застывшей, обреченной на распад общностью (пример – Римская империя)… В том, что характер общества меняется, нет сомнений. В этом случае есть два варианта отношений между личностью и обществом. Личность может нарушить границы общества: тогда его личные границы шире границ его соплеменников (тип вождя или преступника). Или границы общества расширяются, а границы личности остаются узкими.


2. Народный характер

Если бы можно было рассчитать среднюю величину всех немецких и всех французских характеров, выявились бы четкие различия. Но эти различия можно понять, только определив различия в двусторонних границах характера. У французского народа иные представления о пределах, за которыми гибель, и иные коллективные рефлексы, чем у немецкого… В ситуациях, когда представители этих народов ощущают медленно нарастающую угрозу, быстро обнаруживается граница, на которой все одновременно переходят к обороне, не каждый в отдельности, а – сознательно или бессознательно – вместе, как представители своего народа. Здесь действует нечто общее для всех, поверх личных различий. Соплеменники поднимаются «как один человек». У всех общие представления не только о пределах, за которыми гибель, но и целевые установки, которые ранее бывали ответом на подобные угрозы, а именно «интересы» и «идеалы». Поэтому для всех одинаково не только место, с которого начинается оборона, но и ее направление.

Война за свободу Нидерландов, война Германии против Наполеона в 1813 году, войны 1870 и 1914 годов были выражениями народного характера. Не следует думать, будто национальный энтузиазм в начале войны создавался искусственно… Сотни тысяч людей выражали тогда готовность отдать свою жизнь, защищая родину от врага.

Не следует искать причину «военного психоза» в массовом внушении, давлении общественного мнения или карательных статьях закона. В августе 1914 года многие люди шли на войну со страхом и против своей воли. Но те, кто в дни мобилизации осознавал себя немцами или французами, шли без страха и не против своей воли…

Народ проявляет себя как общность, когда он одновременно и одинаково реагирует на внешнюю угрозу… Но существуют и внутренние угрозы. Люди гибнут не только на войне, но и от коррупции, несправедливости, обмана и преступлений своих же соплеменников. Где граница, за которой народ неизбежно переходит к самообороне? Вопрос о том, какую часть в характере отдельной личности занимает народный характер, равнозначен вопросу о жизнеспособности народа. Чем больше эта часть, тем успешней утверждает себя народ в конфликте с другими народами.

Границы характера, обусловленные народом, каждый человек сразу же чувствует при встрече с представителями чужого народа. И эта чуждость выражается в форме, желательной для сохранения собственных народных черт. Каждый человек, не учась этому и не будучи уполномочен, ведет себя так, будто он полномочный представитель своего общества. Если отдельным лицам это не удается, народные границы характера у них исчезают и заменяются личными.

Наиболее заметно это на примере эмигрантов… Им приходится защищать границу своего характера (обычай или мировоззрение) от тех, кто видит вещи иначе. Тот, кто спокойно жил в старом окружении, в новом может стать раздражительным, эгоистичным невротиком…

Для многих людей их народный характер является одновременно их личным комплексом рефлексов. Они защищаются от нового не только во имя своего народа, но и самих себя. Они склонны использовать достоинство своего народа как прикрытие собственной раздражительности… Кризис характера эмигранта уничтожает старую общность характеров и из хаоса рождается новая с новыми границами и целями и новой солидарностью.

Но ответ одного народного характера на вызов другого может заключаться и в том, что новое будет постепенно усваиваться и синтез примет не форму кризиса, а форму медленного накопления опыта… Но это равнозначно расширению собственных границ, а это возможно лишь в том случае, если есть мужество для объективной оценки нового и органического развития старого… Каждый, кто менял свое мировоззрение, знает, что это означает.

Обычно устранение прежних границ характера не обходится без кризиса, а часто бывает связано с внешней катастрофой. То, что было целью, становится средством, а то, с чем боролись, тоже становится средством достижения новой цели…

Защита родины является священным долгом, когда под угрозой настоящие пределы, за которым гибель, а не коллективные рефлексы…


3. Коллективный кризис

Человек, который прожил 60 лет, прошел не только этапы индивидуального развития, но и был свидетелем событий, бурных, как никогда в истории. Судьба личности связана с судьбой коллектива, к которому она принадлежит…

Когда во время кризиса коллектива прежние гибельные пределы оказываются всего лишь мертвыми рефлексами, старое поколение боязливо держится за них, молодое – перепрыгивает через них. Старики считают, что без воспитанных дрессировкой рефлексов не обойтись, у молодых работает противоположный рефлекс: «Мы должны разрушить старый порядок, иначе пропадем». Типичная структура характера старого и молодого поколений выявляется при характерологическом анализе классовой борьбы. Имущий класс с его боязливостью, отсутствием понимания и моральным возмущением соответствует типу старшего поколения, а пролетариат с его воинственным недоверием ко всему старому и слепой надеждой на грядущий рай – молодого.

Старый характер пытается сохранить синтез, которого не сохранить, молодой представляет антитезис, который принимает за синтез… Как реакция, так и революция – кататетические позиции, закоснение в отрицании и неплодотворности. Как реакционер, так и революционер утверждает: «Я прав»… С характерологической точки зрения безразлично, сражается ли человек за трон и алтарь или за диктатуру пролетариата, если он без этого жить не может… Их толкают на борьбу рефлексы, находящиеся на службе собственного Я.

Если расспросить политически ангажированного человека, почему он так уверен в своей правоте, то обнаружится, что якобы хорошо продуманные политические убеждения зрелого человека во всех основных частях обусловлены переживаниями раннего детства, не имеющими ничего общего с политикой. Один всегда помогает угнетенным, другой всегда в оппозиции, третий всегда на стороне тех, кто, по его мнению, должен победить, четвертый восхищается тем, что освящено традицией, пятый всегда сражается за самое новое и так далее.

Внешние катастрофы могут вынудить к переходу из одной партии в другую, но человек с установкой «я прав» останется таким же негибким и бесплодным. Внешняя катастрофа может приблизить внутренний кризис, но переход из одной партии в другую позволяет его избежать…

Только если кризис неизбежен, если человек усомнится не только во всех мировоззрениях, но и в собственной жизнеспособности, в своем характере, возможен прорыв к новому, непрерывно порождаемому жизнью.

Пока закоснелость рефлексов, претензии собственного Я и страх перед его потерей остаются помехами, продуктивность жизни будет ограничиваться немногими каплями… Но если рушится вся эгоистическая структура, субъект освобождается от оков, которые сам себе сковал. И если то же самое одновременно происходит с сотнями тысяч других, если внешние катастрофы вызывают у всех внутренний кризис, на смену отчаянию придет подъем. История человечества вступит в новую стадию и там, где внешне еще царит хаос, появится возможность и необходимость создания нового порядка…

Классовый характер означает ответственность за половину человеческого общества. Одновременно теоретически имеется в виду ответственность за все человечество, но это неосуществимо… Пролетариат якобы имеет задачу возвыситься, победив в классовой борьбе. Буржуазная культура тоже хочет взять на себя ответственность за все человечество. Оба утверждения – простые рефлексы. Пролетариат смотрит на сложнейшую структуру современной жизни только как враг, извне… Первое, чему он должен научиться, это тому, что его враг столь же прав, как и он…

Буржуазия тоже будет вынуждена сесть со своим врагом за стол переговоров. И для нее убеждение в своей правоте перейдет в тяжелый внутренний кризис…

Только когда пролетарий откажется от идеи классовой борьбы, а буржуазия преодолеет страх перед революцией, откроются пути к преобразованию нашей внешней и внутренней жизни. Пока мы не достигнем синтеза, мы будем переживать внешние катастрофы и внутренние кризисы.

Философия Вождизма


Назад к Оглавлению

Внимание! Мнение автора сайта не всегда совпадает с мнением авторов публикуемых материалов!


Наверх

 




Индекс цитирования - Велесова Слобода Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика