ВЕЛЕСОВА СЛОБОДА

 

Философия и Политика


Генрих Хэртле



Платон мастерски нарисовал нам портрет философа, который и сегодня живет в общем представлении о философе как о человеке, далеком от мира и действительности, комичном с точки зрения практиков, беспомощном в повседневной жизни и думающем только о сути «бытия». Но это прекрасная характеристика философии самого Платона, его философ – это воплощение «учения об идеях». Этот Платон, а не Платон, заново открытый со времен Ницше, Платон «учения об идеях» продолжает жить в христианско-немецкой философии нашего времени. Учение об идеях сыграло решающую роль в образовании той германско-христианской мешанины западного духа, которая сделала возможными секуляризованную теологию и теологическую философию.

Подобно тому, как учение об идеях воспринималось как близкое отцами церкви и их философскими попутчиками, так и философ идеалистического, точнее спиритуалистического направления сродни священнику. Философы церковных догм и теологи учения об идеях, мыслители патристики и схоластики и жрецы абсолютной онтологии имеют между собой много общего, и это общее побуждает их к принижению реальности, историчности, становления, судьбы. Из-за этого смешения священника и философа, теологии и философии философов и философию до сих пор часто неправильно понимают.

Философия, которая разрывает самого человека на абсолютное и относительное, на бытие и становление, идею и существование, с самого начала потеряла путь в мир реальности. Политик стал профаном в теории, а философ – карикатурой на политика. Разумеется, всегда были и будут типологические различия между людьми теории, рожденными для жизни в мире идей, и людьми, предназначенными природой для практической деятельности. Но столь непреодолимый разрыв между теорией и практикой, мыслью и действием, философией и политикой был внесен в европейскую жизнь только чужеродным христианско-идеалистическим духом.

Философ в изображении Платона это уже вырождение. В здоровые времена языческих культурных народов, греков и римлян, философия и искусство, политика и философия, государство и дух образовывали общие основы всей культуры, и философия обладала царскими правами. Ницше, который заново открыл греческий мир и истолковал философию досократиков, восславил ее как «философию государственных людей». И в немецкой истории Фридрих II соединял в себе властителя и мыслителя.

Чужеродный идеалистически-христианский дух не смог настолько оторвать философию от политики, чтобы, несмотря ни на что, взаимодействие идеи и истории, философии и политики не стало важной составляющей европейской истории. И в духовной истории Европы, несмотря ни на что, взаимодействие идеи и истории, философии и политики не стало важной составляющей европейской истории. И в духовной истории Европы несмотря на спиритуалистический и схоластический раскол реальности сохранялись взаимосвязи между политической судьбой и философским познанием. Ни одна из великих европейских революций немыслима без теоретической, духовно-философской подготовки или обоснования. Связь философии эпохи Просвещения с ее политическими последствиями, связь Просвещения и Реформации, Просвещения и либерализма, связь просветительской философии и марксизма неопровержимо доказывают, что не только история определяет философию, но и философия формирует историческую действительность…

При господстве церковного мировоззрения философия была служанкой теологии. Но и эпоха Просвещения не вернула философии приличествующего ей положения. Целостное средневековое мировоззрение не удалось заменить новым. Просвещение потрясло  теологию, но одновременно помешало философии занять центральное положение. С преодолением теологии философия должна была стать главной наукой. Вместо этого она сама распалась на разные направления и системы. Конкретные науки все больше отходили от нее и становились самостоятельными…

…Многие люди, находясь под воздействием далекой от жизни идеалистической философии, ставят под вопрос философию вообще. В лучшем случае философию признают как «средство для достижения цели»… Но значение философии не исчерпывается тем, что она должна быть средством достижения политической, педагогической или иной цели. Философия не только средство достижения цели, но и самоцель, жизненная ценность, которая находит обоснование и оправдание в себе самой. Не только философия должна служить жизни. Нет, она сама жизнь, духовная жизнь, которая познает реальность в полном объеме, это мысленное завоевание мира человеком.

Это нужно сказать, прежде всего, тем пишущим шарлатанам, которые воображают, будто это уже достижение – чего-то не уметь, которые, будучи сами неспособными к философии, забрасывают ее грязью, и хотели бы уничтожить ее, потому что она им не дается.

Другие полагают, что будут выглядеть правоверными национал-социалистами, если объявят философию «преодоленной», и хотели бы заменить ее мировоззрением. Но любая попытка научно-систематической формулировки и обоснования мировоззрения неизбежно ведет к философии. Человеческий дух не может ориентироваться на примитивный уровень людей, которые не могут понять, что мировоззрение должно быть научно сформулированной философией и может быть только философией… Но мы предостерегаем от стирания граней между мировоззрением и философией. Они различаются по степени ясности, точности, обоснованности и так далее. И это различие сохранится, поэтому философия не должна быть преодолена с помощью мировоззрения или заменена им. Новое мировоззрение – импульс для создания новой философии… Победить философию противника можно только стоя на почве собственной философии.

…В первые годы революции часто из-за разочарования в философии определенного типа высказывалось мнение, отдельные сторонники которого есть и сейчас, что философию могла бы заменить какая-либо конкретная наука: биология, расология, антропология и так далее. Но чем больше ученые пытались сделать в своих областях радикальные выводы, исходя из нашего мировоззрения, тем лучше они понимали, что действительно мировоззренческая революционизация всех наук невозможна без философии. Это, разумеется, не значит, что философия должна предписывать конкретным наукам их методы, но закономерности конкретных наук и их конечные выводы могут быть сведены воедино и систематизированы только философией. Даже столь близкая к философии наука, как психология, может сделать еще множество открытий, но она сама никогда не сможет дать определение личности и описать ее суть, как социология не разъяснит до конца отношения между личностью и обществом. Если какая-либо конкретная наука попытается решить философские задачи, она сама станет философией…

Это относится и к религиоведению.

Философия это, в конечном счете, лишь другое название системы. И в этом вопросе есть много курьезных неясностей. Система это не догматизация, а единство всех отдельных понятий и проблем. Философия как центральная наука имеет систему своей предпосылкой. И в этом она отличается от мировоззрения не по сути, а по степени научной обоснованности, логической доказанности.

Под влиянием Канта и особенно неокантианства философию пытались свести к критике познания. Сегодня этот подход преодолен. Как конкретная наука не может заменить философию, и так и отдельная отрасль философии не может заменить философию в целом…

Философия во все времена была творением гениальных философов, то есть отдельных личностей. Сама собой на базе мировоззрения она не возникнет…

Философия это откровение расы, которое открывается через личность… Было бы обеднением философской жизни будущего, если бы она лишилась того многоцветия, которое придает ей столкновение мнений великих философов…

Но у каждого такого философа, при всем его величии, есть и свои пределы. Субъективная вера в себя приводит к определенной односторонности… Это одно из условий философского развития, ценное само по себе, если оно не выходит за пределы философии и науки и не предъявляет на философской основе политические претензии.

Притязания на философскую монополию затормозили бы развитие философии, сделали бы ее бесплодной. Отдельный философ, веря в себя, может считать свои мнения единственно правильными, а все прочие – ложными, ненаучными и так далее. Но будет вредно, если он начнет оказывать влияние на научную политику в области философии…

История философии доказывает, насколько в каждой философии выражает себя ее творец. Каждая великая философская система отражает до мелочей характер своего создателя. Кант никогда не мог бы создать философию Лейбница, Лейбниц – философию Фихте, а Гегель – философию Ницше…

Было бы плохо, если бы развитию новой философии помешали замаскированные под национал-социализм папизм или догматизм. Хотя философия и политика тесно связаны друг с другом, редко встречаются личности, которые могли бы одинаково успешно работать в обеих областях. Почти все великие философы были гениальными одиночками. Канта невозможно представить в роли активного политика. Фихте запретил бы все философские теории, кроме своей. Для Ницше участие в политике было бы невыносимым, Шопенгауэр как ректор университета стал бы посмешищем.

Следует положить конец давно распространенной в наших научных кругах манере объявлять мнения оппонентов ненаучными… Те, кто определяет политику в области науки, должны стимулировать борьбу мнений, но стоять выше групповщины…

В борьбе рождаются все плодотворные философские познания и только искры от этой борьбы зажигают дух. Ошибок и преждевременных формулировок не избежать, но надо иметь мужество давать такие формулировки.

Плодотворней всего борьба с противниками в области философии…

Для того, кто видит в смерти только способ бегства из земной юдоли, вечное блаженство и избавление от страданий и борьбы, смерть – не жертва. Герой в подлинном смысле слова лишь тот, кто отважно идет на смерть, зная, что эта жизнь – единственная… Он умирает с верой в то, что развитие науки и философии в Германии приведет к тому, что немецкий дух в виде философии будущего станет мировой философией. Некогда мы считались только народом поэтов и мыслителей и никто не смел оспаривать мировое значение Лейбница, Канта, Гегеля, Ницше. Мы и впредь будем народом поэтов и мыслителей, то также народом политиков и солдат.

Веря в неисчерпаемые творческие силы немецкого духа, мы верим, что и философия получит сильный импульс и вместе с новой философией появится и новый тип философов.

Философия Вождизма


Назад к Оглавлению

Внимание! Мнение автора сайта не всегда совпадает с мнением авторов публикуемых материалов!


Наверх

 




Индекс цитирования - Велесова Слобода Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика