Психология Вермахта и психология немецкой высшей школы


Эрих Рудольф Енш



Речь на празднике в честь открытия нового Центра психологии Вермахта 12 марта 1936 г.


Официальные пожелания от имени нашей науки высказал сегодня утром председатель нашего Общества профессор Феликс Крюгер. Но мы, психологи высшей школы, хотели бы еще раз подчеркнуть нашу тесную связь с психологией Вермахта. Мы образуем одно боевое сообщество в борьбе за великое дело, за одно из важнейших направлений национального строительства.

Злокозненные противники, которых хватает, могут истолковать нашу клятву в верности как благодарность за услугу, оказанную психологии высшей школы в ее стеснительном положении психологией Вермахта с ее мощной организацией, тогда как наша теоретическая наука менее известна общественности. Но тогда можно было бы говорить просто о деловом сотрудничестве. Однако нас объединяют не личные и не только профессиональные интересы, а великая миссия.

В наше переломное время всё, что выполняет определенную миссию, утверждается с трудом, преодолевая сильное сопротивление того, чему оно идет на смену. Так обстоит дело и с немецкой психологией. Сегодня утром уже говорили о В.Вундте. Его сын часто рассказывал мне о трудностях, с которыми приходилось бороться его отцу. На него смотрели недоверчиво, как на сомнительного авантюриста. И борьба за наше великое дело еще не закончена.

Может быть, вы сами не вполне осознаёте, какую огромную услугу вы оказали, построив этот уникальный центр, психологии и немецкой науке и культуре вообще. Против них сегодня в разных странах ведется чудовищная пропаганда. При этом особенно часто используется для принижения немецкой науки и культуры именно психология. Утверждают, будто эта наука, хотя она немецкого происхождения, разгромлена правительством нового государства, отдающим предпочтение расологии и реакционным направлениям чистой философии. Сегодня в наших руках есть убедительное доказательство для опровержения подобных утверждений.

Но нас объединяет, прежде всего, общая работа. Высокий уровень нашей психологии Вермахта достигнут благодаря тому, что она далеко ушла от старой психотехники и рассматривает людей как живое целое. Она изучает законы жизни и сообщает свои выводы военным инстанциям. Наше великое движение стремится к тому, чтобы все сферы бытия были основаны на естественных законах жизни. Фюрер вернул государство к его естественному источнику – народу. Мы – пионеры культуры живого, идущей на смену культуре того, что ниже или якобы выше жизни. Культура прошлого раздваивалась между мертвыми вещами и материальными ценностями, с одной стороны, и миром далеких от действительности идей, «чистой» философии. В создании новой культуры мы идем рука об руку, вы больше со стороны практики, мы – больше со стороны теории.

Но наша связь не только рабочая, но и этическая. Мы работаем в той области, где интеллект часто затмевает все прочие душевные cилы, порой с ущербом для личности. Мы работаем в период, когда возникают новые критерии, тогда как у широкой общественности еще в ходу старые, поэтому она часто не может отличить плевелы от зерен. Поэтому мы должны быть начеку, чтобы какие-нибудь авантюристы не воспользовались моментом в своих эгоистических целях, а не в интересах науки и Германии вообще. Поэтому мы счастливы, что имеем дело с психологами Вермахта, порядочность и солдатская честность которых не подлежат сомнению, - люди, не обладающие этими качествами, не удерживаются в ваших рядах. Ваше первое требование к военным характерологам: они сами должны иметь характер. Ответственность вашей профессии не допускает игры с понятиями, не основанными на фактах.

Солдатская манера поведения, обязательная для вас, а теперь и для нас, предполагает рыцарское уважение к самим себе и своим противникам. Мы всегда были готовы к взаимопониманию с ними, но лишь при том условии, что они признают нас равноправными и не будут мешать нам выполнять нашу задачу.

Нападки на нас исходят, прежде всего, из сферы чистой философии, от идеалистов и романтиков. Мы не хотим им мешать, но пусть и они нам не мешают.

В классическом немецком идеализме следует различать две стороны. Это было, во-первых, великое немецкое движение за возвышение и облагораживание всего живого. Мы ценим его наследие, но опираемся на опыт и реальные факты. На основе психологической антропологии уже сегодня развивается идеализм жизни и реальности вместо идеализма чистых идей и внереальных сфер, как в так называемую классическую эпоху немецкой философии.

Однако нам часто возражают, что возвышение человечества – не единственная и отнюдь не главная сторона идеализма. Если при этом главную роль играл разум, то сегодня многие чистые философы ищут значение идеализма в той области, которая далеко отстоит от разумного познания. Так Николай Гартман называет сомнительный диалектический метод Гегеля «способом рассмотрения, последовательным выявлением все новых и новых сторон предмета», то есть речь идет не о разумном понимании, а о способе рассмотрения. Одновременно открыто признается, что Гегель «категорически отказывался от понимания зависимостей». Но только разум может понять зависимость явлений друг от друга, если его цель – понять эти явления. Но идеалисты давно признавали, что их отношение к миру иное, нежели у тех, кто познает действительность только разумом, и подчеркивали это различие.

Романтизм, дитя той же эпохи, брат идеализма с теми же фамильными чертами, был в еще большей степени ориентирован на созерцание… Речь шла не о деятельности разума, не об анализе и не о познании законов природы, а об осовременивании чего-нибудь совершенно уникального из прошлого и религиозной самоотдаче этому уникальному. А.Боймлер очень удачно назвал это в своей работе о Гёрресе «культом предков». У Гёрреса, главного представителя католического романтизма, в этом можно видеть отзвуки культа святых. Любой разумный анализ в этом случае выглядит профанацией или святотатством.

«Психологическая ориентация – главное заблуждение современности. Ее предпосылка – представление об актуальности всего человеческого, чувство безвременья… Прошлое всегда иное, а для психологии всё одно и то же». А. Боймлер сказал это с точки зрения романтической философии истории в духе Гёрреса, для которой нет иной задачи, кроме культа предков.

Для чисто исторического познания такой взгляд на мир вполне оправдан, и психология его ничуть не оспаривает, наоборот, она считает его весьма плодотворным для определенных целей. Она с пиететом относится к истории и к прошлому. Но это ни в коем случае не всеохватывающий взгляд на мир, не единственный, а для практической деятельности и не самый важный. Да, для психологии все одно и то же, все повторяется, но в этом она не заблуждается, а открывает истину, соответствующую действительности. Да, в каждой эпохе есть нечто неповторимое, уникальное. Но сколько бы ни изменялось содержание эпох в деталях, действуют одни и те же общие законы жизни, особые в прошлом, настоящем и будущем определенного народа. Не признавая этого, нельзя говорить о «расе» и «расовой душе». Да, у нас есть и «чувство безвременья», и «представление об актуальности» прошлого, то есть, по нашему мнению, между людьми прошлого и настоящего, при всем различии исторического содержания, есть общее, у немцев, как и у англичан или французов, - проходящая через все эпохи общность типа и крови. Но нашим противникам из круга романтической философии истории мы должны указать на принципиально еще более важный момент: наука о человеке и его душе очень мало занимается прошлым, она занимается в первую очередь настоящим и будущим. Поэтому мы должны учитывать «одинаковое», и представители чисто исторического мышления не могут нам этого запретить. Тот, кто хочет практически улучшить жизнь людей, должен знать общие и особые законы жизни, то есть то, что в потоке событий остается «одним и тем же» и всегда возвращается. Не только почтительное созерцание, но и путеводные нити этих законов нужны каждому, кто хочет действовать и строить будущее.

Для немцев характерна ясность мышления. Это качество разума, и им нужно пользоваться сегодня именно при изучении человеческой психики. Да, мы должны с уважением относиться к предкам и к прошлому, но это не единственный наш долг. По меньшей мере мы в такой же степени обязаны жить в современности, в реальности и на основе ее ясного, разумного, совершенно не романтического понимания позаботиться о будущем.

«Zeitschrift für Psychologie», том 138,
выпуск 4-6, август 1936.


Философия Вождизма


Назад к Оглавлению

Внимание! Мнение автора сайта не всегда совпадает с мнением авторов публикуемых материалов!


Наверх

 



Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика