Идеи по философии вождизма


Карл Август Эмге



Доктор юридических наук и философии, профессор философии права Берлинского университета

ДОКЛАД, ПРОЧИТАННЫЙ В 1934 ГОДУ В ОБЩЕСТВЕ ОБЩЕПОЛЕЗНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В ЛЮБЕКЕ. БЕРЛИН. 1936 ГОД.


1) Вождь нашего государства сказал великие и благородные слова: «Руководство основывается на свободной и доброй воле руководимых». Все дальнейшее я прошу рассматривать как частную, неофициальную интерпретацию этих слов. Глубокое уважение к настоящему руководству и любовь к истине у немцев никогда не противоречили друг другу.

В разработке этой темы еще до событий последних лет внесли свой вклад Рудольф Зом, Макс Вебер и Макс Шелер.

Займемся сначала априорными предварительными вопросами

2) Слова «вести» и «вождь», «следовать» и «последователи» означают нечто вполне определенное. Но за пределами любого определенного взгляда остается «еще кое-что». Встает вопрос о терминологии. Термин определяет своеобразие того, что есть. В отличие от него идея направлена не на своеобразие того, что есть, а на то, чем это должно быть. Теория вождизма должна определить, что значит «руководить» и что представляет собой «вождь», и притом качественно: не просто констатировать, что руководство и вождь есть, а показать, что они «еще и хорошие». Вспомним, что вожди могут вести и ко злу, быть не вождями, а соблазнителями (по-немецки игра слов: «Führer» - «Verführer»). Нельзя сказать, что руководство всегда хорошее, что лучше плохое руководство, чем вообще никакого.

3) Мы оставим в стороне уже исследованные другими причины привязанности последователей к вождям. Эти причины могут быть рациональными (за вождем следуют, так как видят в этом историческую необходимость), корыстными (из личных интересов). Традиционными (по привычке следовать за кем-либо), естественными (как ребенок за родителями). Народ может также починяться расе, которую считает высшей. Самый интересный случай – харизматическая личность, которая, как чародей, оказывает иррациональное возбуждающее влияние на людей. Ответная реакция последователей на эти столь разные причины: понимание, доверие, любовь, преданность, почитание, верность, послушание, страх, принуждение, гипноз. При этом почти всегда вождь выступает в  качестве образца, примера.

Но сначала займемся проблемой с точки зрения немецкого языка. В словаре Гримма насчитывается 31 значение слова «вести». (Далее приводятся немецкие эквиваленты русских выражений «водить на помочах», «дурачить», «провести», «подвести», «водить за нос», - Прим. пер). Гете тщательно различал глаголы «вести» и «тащить». Таким образом, смысл слова «вести» может быть и благородным, и низким. Дьявол тоже может вести и довести до абсурда. Какую роль при этом может играть биологический фактор подражания, сказал Шиллер:

Да, человек есть тварь, что склонна к подражанью,

И тот, кто впереди, ведет все стадо.

Характерным для всех значений этого слова является, согласно словарю, определение направления. Другой немецкий глагол «Leiten» (вести, управлять) предполагает наличие подчинения, как на уровне пастуха и стада. Шиллер чувствовал разницу между этими глаголами, когда писал: «Полководец может из какого-то пункта управлять битвой посредством приказов, но не ведет сам в бой какой-то отряд».

В темную эпоху немецкой истории глагол «anführen» и производное от него существительное приобрели ироническое значение («командовать» и в переносном смысле «надувать» - Прим. пер.). Тогда же родилась поговорка: «Если ты делаешь это хорошо, то лучше не делай». Приставка «an-» вносит, таким образом, важное уточнение. Очевидно, у наших предков был плохой опыт с такого рода вождями.

Примечательно, что в прежние времена среди воинских званий почти отсутствовало слово «Fuehrer». С другой стороны, оно употреблялось в сочетаниях типа «водитель локомотива». В XVI-XVIII вв. «фюрерами» называлось промежуточное звено между офицерами и солдатами.

5) Вернемся к термину. Наличие того, кто ведет, предполагает наличие тех, кого ведут, хотя я могу думать, что меня ведет кто-то, кого нет (приведен пример типа пушкинского «В поле бес нас водит, видно» - Прим. пер.). Поскольку этот термин предполагает двойственную суть, его объяснение следует искать в социологии и даже в биологии («государства» и «ульи» растений и животных). Повсюду существуют связи, даже если их не «замечают». Мы употребляем слово «замечать», потому что в моменте осознания Шелер усматривает  решающее различие между следованием за вождем и подражанием примеру. Но «замечание» лишь одна из разновидностей поведения по отношению к чему-либо. Можно вести себя равнодушно, оставаться наблюдателем или хотеть, чтобы на тебя повлияли. В последнем случае мы в свою очередь имеем новую шкалу от простого намека до разрешения, указания, призыва, поощрения, приказа, осознания реальной необходимости руководства и его насильственного навязывания.

6) Поскольку в пределах этой шкалы каждый член может играть определенную роль, возможно и руководство без конкретного поведения вождя по отношению к своим последователям. В таких отношениях выражается определенная оценка, при которой формы поведения взаимно не согласуются. Можно сказать: кто-то руководит, потому что другие считают нечто в нем «ценным», потому что есть шанс, что другие, хотя и бессознательно, будут ему подражать. В таких случаях поведение одного является причиной поведения других.

7) Важен и так называемый личный момент. Люди идут не за идеей, а за живым человеком. Подчеркивание момента вождизма – явление, аналогичное тенденции в сторону персоналистской философии. Со времени указания Ницше на жизнь философов – досократиков усилия в том же направлении предпринимали в своих работах Руд. Эйкен, Уильям Стерн, Ганс Дриш, Макс Шелер. Они выделяются на фоне философов, делающих упор на коллектив, будь то масса, общая воля, народный дух, или на самореализующуюся идею или фатальность, хотя в путаных представлениях это может быть связано и с личным элементом. Здесь есть даже сходство с некоторыми тенденциями в подходе к главной проблеме античной филологии, а именно к проблеме Гомера: из понятия делают личность.

8) Помимо причинного момента воздействия есть и соответствующие последствия. Если за головой змеи тянется ее туловище, мы говорим, что голова «ведет», а туловище совершает аналогичные движения. Части тела движутся в одном направлении: происходит как бы частичная  идентификация. Руководство означает частичную унификацию. Резюмируем: руководство в общезначимом смысле имеет место в тех случаях, когда при отношениях между двумя живыми существами поведение одного из них признается причиной того, что другое ориентируется на него, подражает ему.

9) Каковы различия между механическими формациями неживых предметов и отношениями между живыми существами, особенно людьми?

Все знают страшные слова «Повинуйся, как труп». Сравнение с трупом подчеркивает отказ от индивидуальной воли. В данном случае повиновение действительно «слепое» и мы воспринимаем это как утрату человеческого облика. О России времен  Николая I говорили, что из 60 млн. русских только один человек – царь. Один человек может стать орудием в руках другого. Значит, таковы его «ценности». Ужас, который охватывает нас при этом представлении, можно сравнить со впечатлением, которое производят химеры с картин Босха. Руководство нужно, но это не означает превращение народа в клетки такого трупа.

10) Предмет «притягивается», животные «понуждаются», человеком «руководят». Рассмотрим проблему руководства, исходя из человеческой сути.

Обращение с живым существом может быть механическим или живым. Последний случай имеет место, когда мы зовем собаку. Но только для человека «императив» может стать «нормой». Однако, для того, чтобы императив стал действительно обязательным, он должен исходить свыше, от Бога.

11) Есть разные степени унификации от предметов к человеку. «Абсолютное руководство» логически невозможно: даже неживые предметы не могут быть абсолютно идентичными. Степень унификации уменьшается до минимума на уровне «руководимой» личности. У раба, хотя он больше управляем, чем свободный, остаются сферы, которые его владелец оставил неопределенными. Там, где есть неопределенность, есть свобода. Например, я должен уплатить 100 марок, но способ уплаты я могу свободно выбрать. Можно сказать, что по числу и степени определенности требований можно определить уровень руководства (не в плане ценности). Но, так как руководство предполагает не только целенаправленные акты, но и конкретные действия, правило будет такое: Чем больше подвергнутых воздействию моментов идентичности с другими, тем выше, с чисто  энергетической точки зрения, уровень руководства и тем меньше самостоятельности. Но здесь нет речи об оценке. Необходимо, чтобы вождь имел больше самостоятельности, чем его подданные. Социальная иерархия – шкала уровней самостоятельности. При этом наблюдаются национальные и личные различия. Все знают людей, которые не терпят рядом с собой никакой самостоятельности. Мы знаем также, что национальное своеобразие проявляется в подчинении приказам других или в уклонении от них. Любовь и ненависть народов, независимо от действительной ценности, обычно ориентируются на подобные явления.

12) Трудно понять ситуацию, когда предъявляются несколько притязаний на всеобъемлющий охват. Эти притязания имеют своей целью не абсолютную унификацию, а «человека в целом». Такие притязания приписывают Парацельсу. Их предъявляют священники и политические вожди. Возможно ли здесь разумное разделение сфер, если мы больше не отделяем искусственно, как раньше, «внешнее» от «внутреннего», «успех» от «убеждений»?

13) Наряду с отношениями между руководителями и руководимыми существуют и другие отношения между людьми. Вспомним о «равнодушном поведении», «позиции наблюдателя». Сюда же относятся «выполнение обещаний», «захват собственности» и тому подобное. Все эти сферы до сих пор мало изучены, несмотря на старания, приложенные М.Вебером, Тённисом, Ад. Рейнахом и лично мной.

Все эти виды отношений надо рассматривать вместе, не отдавая предпочтение ни одному из них. Их можно только констатировать, исходя из духа ситуации.

14) Все они в своей полноте должны служить жизни, а не совершать насилие над ней. К сожалению, предпочтение, оказываемое тому или иному виду отношений в ущерб другим, не позволяет использовать все разнообразие социологических возможностей. Именно тот образ мыслей, который мы критикуем сегодня, как рационалистический, имеет склонность считать, будто есть лишь одна возможность. Социологические возможности демократии были навязаны немцам как панацея. Такую абсолютизацию отдельных возможностей немецкий дух воспринимает как кощунство по отношению к чуду божественного творения.

15) И вот перед нами главная проблема личности вождя «во плоти». Речь в данном случае идет не о том, используются ли все социологические возможности или лишь некоторые. Так как не все они одинаково хороши для определенной ситуации, важно выбрать наиболее эффективную. Мечта о вожде была рождена конкретной ситуацией, состоянием анархии, когда невероятно усилилась потребность в настоящем руководстве, в личной ответственности. Будущие историки установят, из каких разнородных психологических моментов возникла эта потребность: усталости от того, что есть; склонности к диалектическому антитезису, отсутствия общего фундамента для народа в целом и так далее.

Вождь, о котором идет речь, не является «суммой» отдельных целенаправленных актов и не оставляет без внимания другие социологические возможности. Все эти отдельные акты и виды поведения в нем, как в существе из плоти и крови, в человеческом смысле слова «устраняются», то есть отрицаются их притязания на абсолютность, но в соответствии с их истинным смыслом они восстанавливаются и сохраняются личностью, как целым. Подсознательная, инстинктивная природа вождя меньше всего нуждается в таких типичных актах, как приказы, - за ним и так следуют. Поэтому и говорят о его «магическом» влиянии, поэтому его подданные подчеркивают свою «верность», а не просто «послушание».

Здесь встает уже второй вопрос, не о терминологии, а об идее, о легитимности. При этом станет еще более ясным то, о чем уже говорилось в связи с терминологией: что человек не укладывается в одно лишь социологическое отношение между вождем и теми, кто за ним следует. Особенно важны четыре проблемы: 1) Как соотносятся вождь и специалист в хорошем смысле слова; 2) Отношение последователей к личности вождя в ее разнообразных, важных для нас, немцев, проявлениях; 3) Политизированный мир как переходная форма и 4) Проекции вождизма в юридической и государственной сфере.

16) Вспомним фразу, с которой мы начали. Слово «свободный» означает в ней не произвольный, а разумный, осмысленный. Это слово обязывает нас понимать все смысловое содержание руководства.

Слово «специалист» тоже имеет свой смысл. В наше время, когда в духе видят только «противника души», когда интеллект путают с интеллектуализмом, в такой период духовного упадка нужно сказать, что специалист о своему истинному смыслу не похож на капризного гофмановского кобольда. Он понимает суть «вождизма» и сословного начала, так как именно сословность придает ему честь и достоинство.

Сравним специалиста, как человека, знающего свое дело, с дилетантом, и вспомним слова Сократа: «В любой области главным должен быть лучший». Ксенофон писал: «Цари и архонты – не те, кто имеет скипетр, не те, кто был выбран смертными людьми и не те, кто захватил это место волею случая или силой и обманом, а те, кто умеет править». Это относится к ним так же, как к специалистам по кораблестроению, сельскому хозяйству, врачам и так далее, как к людям, знающим свое дело.

Руководство специалистом выражает как бы сопричастность реальности к платоновским идеям через посредника. С этой точки зрения вождь человеческих масс – тоже специалист. Этого не понимали сторонники ложного идеализма, которые верили в самоосуществление хороших идей.

Но руководство специалиста всегда одностороннее, идеальное достижение ремесленника не является таковым для всего остального человечества. Поэтому естественным будет разделение по сферам компетентности. Политик не должен заниматься лечением больных. Для тех, кто стремится к истине, действительны слова «Платон друг, но истина дороже», а не слова Цицерона, что лучше заблуждаться вместе с Платоном, чем быть правым вместе с пифагорейцами. Л.Толстой записал в своем дневнике такие слова Кольриджа: «Тот, кто любит христианство больше, чем истину, скоро будет больше любить свою конфессию и свою секту, чем христианство, а кончит тем, что будет любить самого себя больше всего на свете». Так что сапожнику лучше судить не выше сапога.

17) Вопрос о том, как это соотносится с человеком как целым. Мы сегодня больше не представляем себе человека как сумму качеств или действий. Кроме частей культуры, относящихся к отдельным областям, есть и такие, которые относятся к целому: религия, воспитание, право, политика. Здесь в самом деле есть нечто вроде борьбы против специалистов, есть причины для настоящих конфликтов. Их можно избежать лишь в том случае, если есть нечто, к чему мы стремимся – общность. Тогда обеспечено, говоря словами Ницше, «единство стиля во всех проявлениях жизни».

Но пока такой общности нет, те, кто сознательно хочет создать такую общность, политик и солдат выступают впереди прочих специалистов.

Недостаточные специальных знания и хорошо дисциплинированная политическая  организация или хорошие специальные знания и плохо дисциплинированная политическая организация это лишь переходные стадии. Наступят более спокойные времена, и руководитель будет пользоваться авторитетом специалиста в кругу, которым он руководит, благодаря своим организационным способностям. Иначе этот круг постоянно будет чувствовать себя «оккупированной областью».

18) Второй вопрос об отношении к личности вождя со стороны его последователей заводит нас еще глубже. Руководство на основе «свободной и доброй воли» это не деспотизм, не тирания и не террор. Речь идет о ценности и достоинстве с обеих сторон. Этот вопрос должен выдвинуться для немцев на первый план под самыми разнообразными углами зрения, обусловленными нашей историей.

а) Первый аспект – религиозный. «Что толку, если человек обретет весь мир, но душу свою потеряет», - учит христианство. А знаменитое «Я не могу иначе» Лютера! Настоящий христианин должен отстаивать свободу совести и самоопределение. Он может лишь свободно следовать за кем-либо. На этой духовной основе вырастает чистое и свободное желание быть руководителем.

б) Примечательно, что, согласно теологии, даже всемогущий Бог предоставил человеку свободу. Этот тезис играет главную роль в христианской догматике.

«Свобода христианина» это свобода цельного человека. Это материал, из которого делаются мученики, предпочитающие служить Богу, а не людям, и героически жертвующие жизнью за свои убеждения.

Протестанты к тому же не признают никакой внешней инстанции, они повинуются только своему внутреннему голосу, своему призванию.

в) Следующий аспект – национальный. Немец любой конфессии отличается чувством личной ответственности и действует добровольно. Он хочет быть «свободным человеком», а не «рабом»: в этом проявляется его «честь», связанная с расовым сознанием. Как мужчина с героическим идеалом он своеволен и не хочет, чтобы его «водили на помочах» или чтобы на него «давили». Иначе, с его точки зрения, не стоит жить.

г) Период расцвета немецкой культуры  добавил аспект автономии. Закон в нас, в нашем сердце, он не придуман и не дан нам кем-то еще. Это принцип достоинства человека, который не является орудием чьих-то целей.

д) Мы добавим к этому еще творческую инициативу. Творческий человек создает вещи, историческое значение которых невозможно предвидеть. Настоящее развитие имеет место только там, где оно выходит за рамки предвидимого. У нас постоянно подчеркивается понимание свободы в этом смысле. Даже противоречие необходимо и плодотворно. Культуре необходим предохранительный клапан. Настоящее руководство может дать творческим людям то, что было ими утеряно: почву, из которой они черпают свои силы, конкретные задачи и, прежде всего, условия для того, чтобы их снова искали. Даже для продуктивно работающих одиночек культурный оптимизм был проклятьем. Духовный пастырь более или менее терпеливо ждет, когда человек захочет, чтобы им руководили. «Вождь по природе» начинает иначе.

е) Эта свобода творчества соприкасается со значением «утопического», «невозможного», воспеваемого поэтами. Металл, который плавится в плавильной печи, имеет значение и независимо от отлитых из него форм. Неизвестно, будет ли историческое развитие медленным и стабильным или катастрофическим. Может быть, жизнь неудачников имела больше смысла, чем жизнь осторожных «людей в футляре».

На эти размышления навели нас слова о «свободной и доброй воле». Могут подумать, здесь снова проповедуются либеральные идеи. Но одна из позитивных задач настоящего вождя – забота о творческих людях. Нельзя пустить это дело на самотек, на русское «авось».

19). Сегодня на первом плане стоит политическое действие, и с этим связана третья проблема. Политическим нам представляется такое действие, успех которого, в отличие от других, не может быть гарантирован. Вместо того чтобы верить, что другие поймут и одобрят наши цели, политик исходит из учета внешних обстоятельств. В этом истинный смысл категории друг-враг Карла Шмитта. Политик берет на себя весь груз ответственности за предполагаемый конечный успех. Предпосылка этого: он должен обладать тем, что называют политическим основным инстинктом – осознавать пределы своих возможностей. Политик приводит в действие длинную человеческую цепь для достижения определенных целей – становится первопричиной действия.

Промежуточные звенья цепи оказываются в следующей ситуации. Политик должен при всех обстоятельствах сохранять влияние на людей, которых он ведет к своей цели. Таким образом, они становятся – хотя и временно – его орудиями. Совесть, свобода мысли, самоопределение и так далее сохраняют при этом положительный акцент лишь в той степени, в какой они способствуют достижению поставленной политиком цели. Последние должны, если они действительно люди дела, абсолютизировать эти цели. «Будьте как боги, познав добро и зло». Может быть, Гете имел это в виду, когда говорил: «Действующий всегда – человек бессовестный, совесть есть лишь у того, кто наблюдает».

Приходится изображать из себя друга и единомышленника «нужных людей», не будучи им на самом деле. Возвращаясь к словам о «свободной и дорой воле», мы обнаруживаем, что она не может действовать до тех пор, пока речь идет о чистой политике, то есть о завоевании власти. Не случайно мы услышали эти слова в тот момент, когда надо завоевывать не власть, а людей. А людьми нельзя пользоваться как орудиями.

Постепенно осуществляется переход к состоянию народного сообщества, при котором снова есть гарантии, доверие, добровольная самоотдача; один человек больше не делает все сам, а может положиться на свободные, слаженные действия подлинных единомышленников. Правда, пока такое народное сообщество не образовалось, руководству приходится брать на себя принуждение людей «недоброй», с его точки зрения, воли.

В реальной жизни различие между политическим и неполитическим относительно. Человек является более политическим по сравнению с другими, если он меньше рассчитывает на гарантии. Но над политикой стоят высшие идеи. Легко победить, не соблюдая правила дуэли, когда другие надеются на честность соперника.

20) Политик, таким образом, извращает смысл идеи вождя, подменяя в самой крайней форме «руководство» насильственными превращениями людей в орудия. Такое бывает всегда, когда власть в чистом виде ставится на место свободной и доброй воли подданных. Репрессивный аппарат подменяет собой право. Идея вождя изменяется при проецировании ее на юридическую сферу.

Четвертая проблема связана с фиктивной сущностью юридических формаций. Важной становится идея закона, безличного порядка.

Мы имели дело с харизматической личностью, которая оказывала магическое влияние на своих последователей, то есть с неординарной ситуацией, теперь же начинаются  будни.

(Примечание. Особенно интересное, полное «представление» круга своим вождем существует там, где все связаны с ним судьбой. Касснер рассказывает об абсолютной власти старых обезьян в стаде шимпанзе. У мексиканцев такой же властью обладали их «кацики»). Уже при таких процессах как прием на работу и увольнение совершается переход в законодательную сферу, где действуют ориентированные на повседневность «компетентные органы», «иерархия чиновников» с соответствующими «инструкциями», «бюрократией», «квалификацией» и «дисциплиной».

Поскольку сегодня стоит задача упорядочить «вечное содержание» Движения, необходимо создать на ее базе юридические учреждения. Лабильное требует стабильного.

21) Проецирование в юридическую сферу означает активную трансформацию. Эта сфера отличается тем, что допускает отклонения от действительности.

Вспомним, как Антисфен советовал афинянам объявить осла лошадью, если неспособного к военному делу человека можно просто назначить военачальником.

Особый вопрос, как перенести идею вождя в сферу права, не прибегая при этом постоянно к фикциям. Начальников теперь везде называют «фюрерами».

 22) Этот вопрос связан с другим: можно ли кого-то сделать «вождем». История учит нас, что учреждения вроде кадетских корпусов способствуют выработке качеств вождя. Условия в них дают нужный опыт, но не делают человека готовым командовать.

Вождь может быть чисто юридическим лицом. Он будет похож на деревянную голову из басни Федра, красивую, но без мозгов. Принимать такие фикции за реальность, значит запихивать мир во всей его бесконечности в испанский сапог юриспруденции.

Известна так называемая «бюрократическая организация». Применительно к зданию государства она образует простую пирамиду. История германского права учит, что такая бюрократическая организация нам непригодна. Она эстетична только на взгляд рационалистов.

23) Если же предоставить лично вождям право действовать естественным образом, это будет «война всех против всех», война претендентов на роль вождей за неограниченную  власть. Не будет инстанции, которая определит, кто должен быть вождем. Слова Ницше «для чего» относятся не только к свободе, но и к вождям. Но «для чего» означает также разделение  сфер компетенции. Необходимы правовая фиксация и юридическая дисциплина для выражения всего разнообразия человеческих отношений.

Из этой вполне естественной ситуации нет «царского выхода». Власть, ее орудия, фикции – все имеет свое оправдание, если речь идет о высокой цели общества с его естественной иерархией. История знает достаточно случаев, когда благодаря фиктивному возвышению имеющихся свойств достигались те, которых не было. Иначе говоря, мы знаем сегодня социологическое назначение мифа. Цель всегда должна  освящать средства. И при фиктивном предвосхищении реальных событий можно достичь осуществления идеи.

Задача данного исторического момента для многих наций ясна: обрести вождя. Следовать воле одного человека это тоже закон.

Философия Вождизма


Назад к Оглавлению

Внимание! Мнение автора сайта не всегда совпадает с мнением авторов публикуемых материалов!


Наверх

 



Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика