Факторы органического развития


Людвиг Вольтман



Введение
Дифференцирование и приспособление рас
Естественный подбор в борьбе за существование
Формы и законы изменений
Общие законы наследственности
Происхождение и унаследование отличительных половых признаков

Рекомендуется студентам исторических, педагогических и философских факультетов.



Введение

Всемирная история есть часть
истории органического развития.
Эрнест Геккель

Исследование влияния эволюционной теории на учение о политическом развитии и законодательстве народов равносильно обоснованию политической теории на естественно-научных, т.е. биологических и антропологических основаниях, ибо естественно-научное исследование человека и его жизненных условий знакомит нас с его врожденными, унаследованными и приобретенными свойствами и силами и доставляет доказательство того, что законы развития последних образуют физиологическое основание всех политических учреждений, деятельностей и представлений, которые были вызваны человеческими расами в их историческом ходе.

Биологическая история человеческих рас есть истинная и основная история государств. Вместо нее до сих пор, почти исключительно, развитие политических учреждений и идей делали самым односторонним образом предметом исторических исследований, забывая реальных людей, живые расы, семьи и индивидуумов, как органических творцов и носителей политической и духовной истории.

С другой стороны, сравнительное правоведение с успехом предприняло исследование естественного происхождения семьи, сословий и государственных форм, равно как частных и публичных правоотношений, на различных ступенях общественной культуры. Отсюда необходимым образом вытекает научная проблема: объяснить военные и духовные продукты государств физиологическими особенностями и несходствами составляющих их рас. Человеческие расы, однако, подчинены тем же общим биологическим законам изменчивости и унаследования, приспособления и подбора, внутривидового размножения и смешения, усовершенствования и вырождения, как все прочие организмы животного и растительного мира. Физиологическое снабжение органами, инстинктами и способностями и закон их прогрессирующего или регрессирующего изменения господствуют в решающей степени над политической судьбой рас, семей и индивидуумов. Отсюда связь антропологического естествознания с политической правовой историей ведет к обширной задаче – ближе обосновать, каким образом политические правовые учреждения и правовые представления выросли из биологического процесса рас, а в какой мере они сами влияли побуждающим или задерживающим образом на расцвет или падение нации.

Естественно-научно обоснованная теория, в данном смысле, политической истории народов должна быть, во-первых, эволюционной, т.е. должна проследить государственные учреждения с их первых зачатков и в их исторических дифференцированиях в течение важнейших эпох; во-вторых, теория эта должна быть биологической, т.е. должна объяснить развитие государств, как социально-психические жизненные произведения органического существования и их взаимное отношение, и отношение к внешней природе, и, наконец, должна быть антропологической, указывая, каким образом и в какой степени общая природа человека и ее особые формы, в расе и гении, господствуют над процессом исторического развития государств.

Ход исследования должен таким образом выполнить одинаково два научных требования: с одной стороны – представить как биолого-антропологические, так и историко-политические факты, а с другой – раскрыть внутреннюю причинную связь между обоими рядами фактов в общей и специальной истории народов и государств.

В предлежащей работе, которая избрала целью вышеназванные проблемы, первые четыре отдела занимаются физиологией и патологией развития рас, принимая особые соображения человека; следующие пять отделов – закономерною связью их с политической историей и законодательством государств, между тем как в заключительной главе подвергаются принципиальному анализу, с точки зрения исторической антропологии, тенденции и учения важнейших политических партий.

Людвиг Вольтман
Оршанский Г.Г., перевод с нем.


1. Дифференцирование и приспособление рас

Теория естественного развития организмов путем происхождения более совершенных рас от менее совершенных впервые научно обоснована Ж. Ламарком в его «Философии зоологии» (1809). Согласно этому учению, органические виды образуют широко-разветвленный, непрерывно-расположенный ряд, который не проявляет никакого перерыва в отдельных своих членах, так как имеющиеся кое-где пробелы заполняются вымершими животными. Виды имеют только относительное постоянство и изменчивы соответственно пространству, времени и обстоятельствам, ибо в природе существуют только индивидуумы, которые порождаются другими им подобными индивидуумами. С течением времени неравенство положения ведет к различиям, которые становятся особенно важными для их существования, так что, по истечении многих последовательных поколений, эти индивидуумы, принадлежавшие вначале к одному и тому же виду, превращаются в другой и новый, отличный от первого, вид. Причины этого различия Ламарк ищет во внешних условиях, климате, местонахождении, образе жизни и, в особенности, в употреблении и неупотреблении органов. Относительно последнего фактора он выставляет два следующих важных закона, которые приобрели величайшее значение для истории эволюционной теории: 1) «У каждого животного, не перешагнувшего еще предела своего развития, более частое и более постоянно употребление органа постепенно усиливает последний, развивает и увеличивает, и снабжает его силой, соответствующей длительности этих применений; между тем как постоянное неупотребление органа постепенно ослабляет его, ухудшает, уменьшает прогрессивно его способности и доводит его наконец до исчезновения. 2) Все, что животные приобретают или теряют посредством влияния обстоятельств, которым они предоставлены более продолжительное время, и, следовательно, посредством преобладающего употребления или постоянного неупотребления органа, – все это путем дальнейшего размножения унаследуется их потомством, предполагая, что приобретенные изменения общи обоим полам.

Согласно теории Ламарка, природа создала организмы постепенно: она начала с простейшего и закончила наиболее совершенным. Посредством тех же причин – повышенного и видоизмененного употребления одних органов и уменьшенного употребления других – «произошел наконец человек от четверорукого» и приобрел свое прямо-поставленное лицо, строение своих ног, челюстей и т.п.

Труд Ч. Дарвина – «Происхождение видов посредством естественного подбора» (1859) – означал, более чем в одном отношении, шаг вперед сравнительно с взглядами Ламарка. Дарвин исходил из исследования изменений организма в состоянии одомашнения, т.е. искусственного подбора, также как и в состоянии свободном, и поставил вопрос, как происходят все те удачные приспособления одной части организма к другим частям и к внешним жизненным условиям и приспособления одного органического существа к другому. Исследуя экономику природы, он нашел закон чрезмерного размножения индивидуумов: все существа размножаются в геометрической прогрессии. Так как постоянно порождается большее количество индивидуумов, чем в состоянии существовать, то должна наступить борьба за существование либо между индивидуумами одного и того же вида, либо между индивидуумами разных видов, либо между ними и внешними жизненными условиями. В этой борьбе такие изменения, как бы незначительны они ни были и каким образом ни произошли бы, – если они только выгодны индивидуумам какого-либо вида, – клонятся к поддержанию этих индивидуумов и переносятся большею частью на потомство путем унаследования. «Можно сказать, – пишет Дарвин, – что естественный отбор повсюду ежедневно и ежечасно занят испытанием всякого, даже малейшего, изменения, – отбрасывает его, когда оно дурно, и удерживает его и умножает, когда оно хорошо. Тихо и незаметно он занят всегда и повсюду, где представляется возможность, усовершенствованием всякого органического существа в отношении органических и неорганических жизненных условий последнего. Таким образом происходит усовершенствование организмов путем удержания более благоприятствуемых рас в борьбе за существование или «переживанием более приспособленного»».

Если расчленить обоснованную Ламарком и Дарвином теорию развития на ее существеннейшие части, то мы найдем, что развитие рас есть следствие разнообразных, действующих вместе причин, которые в общем и целом могут быть обозначены как явления дифференцирования, приспособления, унаследования и подбора в борьбе за существование. К этому присоединяется то обстоятельство, что эти факторы вызывают не только простое превращение, но при благоприятных условиях – усовершенствование, а при неблагоприятных – напротив, вырождение или, наконец, уничтожение рас.

Принцип дифференцирования означает, что из одного, первоначально однородного, состояния происходят многие, отличные друг от друга, состояния, или вариации. Причины расхождения одного единого плана на многочисленные отдельные формы в конечном отношении совершенно неизвестны. Зачем вообще изменяется органическое существо – это вопрос, ответ на который лежит вне естественно-научного наблюдения. Исследование природы принимает изменчивость – способность к «расхождению особенностей» – за данные факты; оно может только указать внешние условия, при которых эти изменения выступают, и определить всеобщие и особые закономерности, которым они подчинены.

Принцип дифференцирования господствует в той же степени как в органической жизни рас, так и в их экономической, общественной и духовной жизни. Кремень является первобытным, простым орудием, которым первобытный человек должен выполнить все технические акты битья, резания, копания и метания. Из этого примитивного, но практичного орудия постепенно дифференцировались, при одновременной перемене материала и формы, различные простые машины, как-то: нож, молот, заступ, бурав и т.д. Согласно тому же закону количественного и качественного дифференцирования, возникло социальное деление труда в обществах животных и организаций, занятий и состояний в людском обществе. Развитие психических способностей показывает, наконец, что различные впечатления органов чувств произошли от одного, первоначально однородного, способа ощущения, который мог быть сходен с чувством осязания. Сами чувства, побуждения и представления подчинены законам разделения и разобщения, и история наук показывает, как из наиболее примитивных и древнейших форм знания, из мифической религии, в которой дремали зародыши всякого более высокого мышления человека, – взяли свое начало философия и наука.

Второй важный элемент развития, всегда связанный с дифференцированием, представляет приспособление. Под приспособлением понимают вообще способность организмов ставить себя соответствующим образом по отношению к данным жизненным условиям, чтобы поддерживать или повышать свое существование. Изменяются внешние отношения, физическая обстановка или живущие кругом виды животных и растений, климат, питание, употребление органов и инстинктов – тогда организм должен пытаться приспособиться, посредством перемен в своей организации и функциях и инстинктах, к новым жизненным условиям, дабы не зачахнуть или не погибнуть.

Приспособление регулирует как питание, так и чувствование, и размножение организмов. Оно является в каждом отдельном случае следствием данных в организме собственных сил его и влияния окружающей обстановки. Конечно, собственные силы организма, рассматриваемые с точки зрения истории рода, указывают на более старые, приобретенные при других обстоятельствах, приспособления, которые путем размножения и унаследования переданы были потомкам, как расовые предрасположения – Anlage. Также и врожденные свойства были некогда приобретены в истории рода.

Что касается приспособления путем питания, то оно заключает в себе функции обмена веществ, роста, организации и внешней формы. Погода, воздух, вода, почва, жар и холод, совместно живущий мир животных и растений налагают определенным образом свои законы на строение и образ жизни организмов. Вода, например, требует от организма иных органов движения и дыхания, чем воздух; и жар, и холод имеют специфическое влияние на толщину и окраску наружных защитительных покровов.

Зоологи упускают большей частью из виду, что приспособление господствует также и в психических деятельностях жизни, и что психическое приспособление в жизненном отношении играет при известных обстоятельствах большую роль в развитии. Внутренняя, психическая – способность организмов реагировать посредством чувства желания и нежелания, посредством остроты органов чувств, силы инстинкта, хитрости и внимания – имеет именно в приспособлении к живущей общественной среде жизненное значение для многих видов животных. В гораздо большей мере духовная способность реагирования имеет решающее значение у человеческих рас, чьи душевные дарования и деятельности должны быть рассматриваемы с биологической точки зрения как приспособление человеческого рода к данным природой условиям существования.

Естествоиспытатели различают обыкновенно многие формы приспособлений. Под непосредственным приспособлением понимают они способность организма лично испытывать на собственных своих органах изменившееся влияние климата, питания, образа жизни; между тем как косвенное, или потенциальное, приспособление совершается посредством наследственной передачи, так как причиненные внешними условиями существования перемены проявляются не у затронутого индивидуума, но лишь у его потомков. Косвенное приспособление, также обусловленное размножением и унаследованием, есть один из самых выдающихся источников органического развития. Оно не есть только «косвенное приспособление посредством унаследования предрасположений», как полагает О. Шмидт, но произведение, оплодотворение и унаследование – суть сами причины новых приспособлений.

Вейсман, в противоположность этому учению, видящему в унаследовании только консервативный фактор развития, доказал, что смешение зародышевых клеток посредством оплодотворения, амфимиксия, может служить источником новых вариаций и соответственных приспособлений организма. Унаследование служит таким образом не только для того, чтобы прочно удерживать переданные приспособления, но, кроме того, чтобы посредством накопляющего, или кумулятивного приспособления, содействовать органическому развитию родов.

Многие биологи часто отождествляют, без дальнейшего рассуждения, дифференцирование или приспособление с усовершенствованием, так как они смешивают вызванную физиологическим разделением труда более высокую продуктивность и лучшее приспособление с повышенным совершенством. Надо строго отличать относительное и абсолютное усовершенствования. Первое не есть ни повышенное дифференцирование, ни повышенное приспособление. Насколько повышенное приспособление и усовершенствование не идентичны, показывает факт регрессивных процессов в природе, вызванных тем обстоятельством, что вышеорганизованные виды посредством упрощения своего строения отступают назад и «вырождаются», чтобы приспособиться к новым, менее дифференцированным жизненным условиям. Регрессирующее приспособление может при таких обстоятельствах обеспечить поддержание видов, в то время как более высокоорганизованный вид, с широкими потребностями, при тех же условиях погиб бы. Но и усиленное дифференцирование не равнозначаще усовершенствованию. Когда, например, между членами животной колонии, как у фонофор, наступает такое большое разделение труда, что один член колонии служит только добыванию пищи, другой – только движению или размножению, или получению ощущений, – то хотя это есть более совершенное состояние для всей животной колонии, но для отдельного животного оно является, напротив, регрессом, – ибо, отделенное от органической связи с другими животными, оно только с трудом или совсем не сумеет существовать. Также обстоит дело с дифференцированием клеток в человеческом организме. Клетки мозга, в которых происходит, быть может, самая высокая мысль человечества и которые являются таким образом самым совершенным органическим продуктом, какой только мы в состоянии представить себе, сами по себе так беспомощны и неспособны, что не в состоянии сами питаться, двигаться или размножаться. Даже элементарное свойство чувственного, болевого ощущения утеряли они, в то время как они, быть может, потрясаются всеми фибрами от высочайшей душевной боли.

Усовершенствование, в абсолютном смысле, покоится на соединении дифференциации и приспособления в одном и том же организме, причем достигается с наименьшими средствами наибольшее общее действие. Оно означает повышенное приспособление организма посредством усиленного дифференцирования его частей. Только путем этого масштаба можем мы определять последовательный ряд живых существ согласно степени их совершенства и говорить о повышающемся развитии. Переживание наиболее приспособленного не всегда, следовательно, равносильно переживанию наилучшего.

В смысле совершенства, как соединения усиленного дифференцирования и усиленного приспособления, можно основательно сказать, что человеческий организм занимает наивысшую ступень органического развития. Этим не сказано, чтобы человек был совершеннее других животных во всех своих органах и строении: как во всех организмах, находим мы и у человека одновременно прогрессивные и регрессивные образования. Гегенбаур делает об этом, с точки зрения сравнительной анатомии, следующие хорошо установленные замечания: «положение, которое мы должны предоставить человеческому организму в отношении к родственным организациям, не может считаться высшею ступенью для всех вообще организмов. Мы не можем сказать, что у него все системы органов достигли более высокого развития, чем у других животных; это применимо и к комплексам органов, и к целым частям организма. Так, например, ступни человека далеко не так богато снабжены разнообразными функциями и, соответственно тому, не так богато организованы, как у quadrumana [1. Четверорукие.]. Органы чувств не так остры, как у многих животных. Многие из этих органов не достигают даже полного развития. Повсюду находим мы неразвившиеся, зачахлые части. На длинном пути филогении было приобретено многое, в чем организм перестал постепенно нуждаться. Менее важное пожертвовано в пользу развитию более высоких и ценных органов. И тем не менее человека ставим мы во главе организмов. Источник этого перевеса предлагает система органов. Она, соответственно своим функциям, – наивысшая; внутри нервной системы находится мозг, которому прочие органы служат. Связанное с его совершенствованием богатое развитие психических функций указывает, как под его влиянием и остальной организм подвергался преобразованиям, и как с тем вместе терялись органы, которые были поставлены вне функционирования, так как на их место поступало лучшее образование. Таким образом регрессивное или даже отсутствующее образование не выражает никакого абсолютного недостатка; оно никоим образом не оттесняет части, которой оно касается, на более низкую ступень ее функционального значения. Ибо взамен таких регрессивных образований не только появляются где-либо в другом месте компенсации, но они открывают многообразные пути к новым и для организма более важным формам. Таким образом и этим прокладывается только дорога для усовершенствования организма.» [2. Учебник анатомии. 1890 г. Стр. 34.]

Подобным образом сравнительная анатомия рассмотрела почти каждый орган человеческого тела в отношении его прогрессивных или регрессивных свойств. Она установила, что человек обладает органами, которые указывают на гораздо низшую ступень, чем ступень, занимаемая человекоподобными обезьянами. По Менерту, костяк человеческой руки, например, есть очень примитивный орган, похожий своим строением на соответствующий орган старейших позвоночных. Видерсгейм в своей работе «О строении человека, как доказательстве его прошлого» (1893) исследовал, с точки зрения сравнительной истории развития, все системы органов человека в отношении их прогрессирующих и регрессирующих изменений. В регрессивном образовании находится множество костей, мускулов и желез; в прогрессивное образование вошли определенные мускулы руки, лица и глаза, носа и рта, гортань, также мимические мускулы, мускулы седалища и икр, подбородок, нервная система и, в особенности, в мозгу – передняя и задняя доли его.

Мозг господствует над всем физическим развитием человека и подчиняет себе все прочие системы органов. Иоганн Ранке подвергнул поучительному исследованию зависимость прямого положения тела от увеличения мозга. Между тем как собак, лошадей, медведей, слонов можно заставить ходить, поднявшись, только посредством дрессировки, а обезьяны добровольно встают только при нападении, – человек при максимальных своих действиях – например, при беганье – физиологически вынужден держаться прямо, в то время как обезьяна в полупрямом положении двигается на четвереньках. Соответственно тому и прикрепление, и подвижность черепа на шейных позвонках иные, так как отростки позвонков выдаются более вперед в середину черепного базиса, у обезьян же напротив, они остаются больше позади. Смещение же задних лопастей и отростков позвонков получается путем увеличения черепной коробки, как и мозга. На центральном положении затылочного отверстия в основании черепа, т.е. обоих по бокам расположенных боковых отростков черепа, которые связываются с позвоночным столбом в атлантовом позвонке, покоится механически возможность балансирования (без утомления) черепа при прямом положении тела и с тем – возможность типичного спокойного, прямого положения человеческого тела в целом, посредством чего, далее, обусловливается его специфическое внешнее и внутреннее образование тела и органов. Типичное для человека прямое, спокойное положение тела, прямая походка, согласно этому, механически управляются чрезвычайным развитием его мозга. Таким образом оказывается, что и все типично-человеческое развитие тела механически управляется и руководится мозгом. К этому присоединяется и то обстоятельство, что мозг обосновывает не только типичную телесную форму, но также психическое положение человека в животном мире. [3. Iogannes Ranke. Zur Anthropologie der Halswirbelsaule. Sitzungsberichte der k. b. Akad. der Wiss. zu Munchen. 1895. Heft I. S. 22. – Далее: Uber die aufrechte Korperhaltung der menschenahnlichen Affen und uber die Abhangigkeit der aufrechten Korperhaltung des Menschen vom Gehirn. Korrespondenzblatt der deutsch. Ges. fur Anthropologie. 1894. S. 154.]

Уменьшение челюсти в целом и увеличение подбородка в отдельности есть соотносительное действие развития мозга, которое вероятнейшим образом находится под влиянием речи, как психологической работы его. Ибо Валькоф доказал, что определенные мускулы, которые играют большую роль при звуковых движениях речи, своим положением и формой образуют функционально подбородок, так что от обезьян до высших человеческих рас подбородок постоянно увеличивается, и именно германская раса отличается особенно сильно выдающимся подбородком. [4. Biologisches Zentralblatt. XXI, 18.]

И. Ранке справедливо называет человека мозговым существом, между тем как человекоподобных обезьян должно относить еще к типу кишечных. Все органы человека, находящиеся в прогрессивном развитии, содействуют прямой походке, речи, технике и инстинкту и образуют таким образом физиологические данные для своеобразного существования и образ развития человеческого рода. Ибо физическая организация человека есть естественный творец и носитель его социальных и душевных действий: фундаментальное познание, которое для биологического и антропологического исследования культурной истории имеет величайшее значение.


2. Естественный подбор в борьбе за существование

Если развитие надо понимать, как процесс дифференцирования и приспособления, то этих факторов однако недостаточно, чтобы объяснить постепенное дальнейшее развитие органических видов и рас. Должен еще присоединиться естественный подбор в борьбе за существование, которому подлежит в последней инстанции решение относительно дифференцирований и приспособлений. Несмотря на все нападки, которым подверглось учение об естественном отборе Дарвина, и со стороны натуралистов, оно и теперь еще должно быть рассматриваемо как такая естественнонаучная теория, которая дает наиболее удовлетворительный ответ на вопрос о происхождении видов.

По сообщению Дарвина, идею естественного подбора более благоприятствуемых рас и индивидуумов в борьбе за существование внушило ему учение о народонаселении Мальтуса. Главным образом взгляд Мальтуса на перенаселение мог служить исходным толчком, однако мы находим в его книге и другие замечательные мысли, которые дают понятие об естественном подборе, хотя только смутное и несовершенное.

Дарвин связал дальше опыты, которые лица, занимающиеся разведением животных и растений, делают над культивированными растениями и животными в деле варьирования и искусственного подбора. Исходный пункт всякого искусственного подбора есть индивидуальная вариация, естественно-данный факт, что все индивидуумы какого-нибудь рода не бывают абсолютно равны, но в единичных свойствах более или менее уклоняются друг от друга. Садовник отбирает, например, при разведении растений, являющиеся подходящими видоизмененные индивидуумы, сеет их семена и снова выбирает в том же направлении видоизмененное потомство для дальнейшего размножения. Так накопляет он постепенно новые качества и в состоянии постепенно, путем заботливого отбора подходящих и исключения неподходящих индивидов, так усилить эти качества, что возникают, наконец, новые вариации.

Растения и животные в одомашненном состоянии варьируют очень сильно. «Без изменчивости, – пишет Дарвин, – ничто не может быть достигнуто. Достаточно однако незначительных индивидуальных различий, и эти последние суть, вероятно, единственные, которые действительны при произведении вида». Причины варьирования, по Дарвину, – это непосредственно или посредственно измененные жизненные условия, в особенности – климат, питание, скрещивание, употребление и неупотребление органа, как и соотношение роста.

Изменение и неравенство индивидуумов несомненно имеются в свободной природе. Но каким образом могут в природе из индивидуальных изменений возникать вариации и, наконец, новые виды? Где находится в природе всемогущий и всемудрый отбиратель, который заступает место человека в искусственном подборе? Дарвин нашел эту творческую силу в борьбе за существование. Стремление к самоподдержанию чрезмерно размножающихся индивидуумов и борьба индивидуумов за свое самоподдержание – это естественно – действующее учреждение, которое играет роль безличного подборщика. В свободной природе индивидуальные организмы суть творцы своего собственного вида. Борьба взаимно-конкурирующих и изменяющихся индивидуумов создает новый вид путем соперничеству-ющего соревнования из-за средств к существованию. Самоподдержание и чрезмерное размножение суть физиологические силы, которые господствуют над конкуренцией. «В этой соперничающей борьбе, – говорит Дарвин, – каждое изменение, как бы незначительно оно ни было и каким бы образом ни возникло, – если оно только в какой-либо степени полезно для индивидуума какого-нибудь вида, – будет, в бесконечно-сложных отношениях его к другим существам и к внешнему миру, больше содействовать поддержанию этого индивидуума и будет обыкновенно также переноситься на его потомство».

Натуралисты определили огромную способность размножения отдельных животных и растительных видов и установили громадную численность яйцевых и семянных клеток, производимых ежегодно, чтобы небольшое число их выжило для поддержания и усовершенствования вида. У. Адлерц указал недавно, что у различных видов происходит при благоприятных внешних условиях питания массовое размножение, и что это периодическое перепроизводство увеличивает число и широту вариации, в чем имеется важный фактор развития, так как повышается возможность переживать в естественном подборе борьбы за существование. [5. Biologisches Zentralblatt. XXII, 4.]

Дарвин определил принцип естественного подбора, как «сохранение благоприятствуемых рас», однако он заявил, что выражение Г. Спенсера – «переживание наиболее приспособленных» – более удачно. Он показал, что только полезные и выгодные в борьбе за существование свойства сохраняются и унаследуются. Но полезность какого-либо свойства есть понятие очень относительное, которое зависит не только от собственных сил организма, но также от внешних условий существования. Полезные свойства суть всегда более соответствующая, но отнюдь не всегда более совершенная. «Переживание совершенного», в прежде установленном значении одновременно повышенных дифференцирования и приспособления, есть только особый случай переживания наиболее приспособленного. Всякое существо приспособляет себя в природе, как бы хорошо или плохо оно ни было. Всякое существо подбирается в природе, но не обязательно, чтобы это приспособление и подбор двигались в прогрессивном направлении. Усовершенствование есть только одна из многих возможностей, посредством которой переживают полезные и выгодные свойства и снабженные ими индивидуумы и виды.

Ламарк высказал мысль, что не только физические органы, но и инстинкты, и духовные способности развивались в животном царстве постепенно. Он видел в инстинктах унаследование приобретенных привычкой деятельностей и склонностей, которые сохраняются от поколения к поколению, пока не наступает перемена во внешних жизненных условиях. Также и Дарвин объявил многие инстинкты унаследованными привычками, но полагал, что наиболее стойкие и большею частью наиболее сложные инстинкты произошли путем естественного подбора. Для длительности и прогресса какого-нибудь вида инстинкты также важны, как физические силы тела. Если изменяются жизненные условия какого-нибудь вида, то возможно, что и незначительные изменения инстинкта могут быть полезны для них. Если можно будет доказать, что инстинкты варьируют, то оправдается предположение, что естественный подбор сохраняет эти изменения и путем постоянного накопления умножает их до выгодной степени. На самом деле факты показали, что инстинкты в одной животной группе не абсолютно одинаковы и неизменны, но подлежат многообразным индивидуальным колебаниям. Так, Адлерц доказал, что в период массового размножения привычки и инстинкты испытывают изменения и могут сделаться предметом естественного подбора.

Органическое происхождение и естественный в борьбе за существование отбор имеют силу для начала человеческого рода и его рас. Уже в первом своем труде Дарвин обратил внимание на то, что посредством эволюционной теории «освещается также начало человеческого рода и его история». Эмбриональное развитие, рудиментарные органы и сравнительно-анатомическое исследование всей его организации, указывают на органическое сродство с высшими млекопитающими и специально с человекоподобными обезьянами. Но не только в физической организации, но и в духовных качествах нет никакого основного различия между человеком и млекопитающим животным. Духовные способности человека имеют свои зародыши и низшие ступени в животном мире и достигли теперешней своей высоты постепенным развитием в борьбе человека с неодушевленной и одушевленной природой или во взаимной борьбе рас.

Если человеческий род и образует относительно своей телесной и духовной организации один единый тип, все же существуют между отдельными расами бросающиеся в глаза и замечательные различия в системе скелета, в форме и размере черепа и лица, во взаимных отношениях отдельных частей тела, в окраске кожи и волос и не меньше – в темпераменте и духовной даровитости. Без сомнения, естественный подбор играл большую роль при распространении человеческого рода по поверхности земли, и путем подбирающего приспособления к неравным условиям существования возникли различия расовых типов. Однако Дарвин хорошо сознавал недостаточность этого объяснения и поставил рядом с ним, для его дополнения, половой подбор, который вызвал не только вторичные половые признаки мужского и женского типов, но многие характерные различия отдельных человеческих рас.

В то время когда так называемый Дарвином естественный отбор решает в борьбе за пищу победу между членами того же или разных видов, или в борьбе со стихийными силами природы, половой подбор зависит от состязаний, которые имеют место между индивидуумами того же пола в пределах того же самого вида в исключительном отношении к дальнейшему размножению. Однако борьба за самку также естественна, как борьба за питание, и так как в последнем случае дело идет о физическом сохранении, то целесообразно назвать происходящий при этом подбор просто физическим выбором.

Половой подбор есть причина происхождения второстепенных половых признаков, которые заключаются в определенных органах и свойствах, являющихся только у одного и преимущественно у мужского пола. У животных с двумя полами самка часто обладает особыми органами для вскормления или для защиты своих детенышей, как, например, млечные железы млекопитающих, мешочные складки сумчатых. Самец, напротив, отличается блестящими красками, значительными размерами и силой тела, внешним оружием в форме рогов и клыков, внешним убранством и украшением, своеобразными инстинктами и психическими способностями. К последним принадлежат, например, токование, пение и любовное ухаживание. Все эти, отличающие самца, свойства служат к тому, чтобы либо привлечь самку, возбудить ее расположение, либо – особенно хорошим снаряжением предоставить одному самцу перевес над другим. Верно, что почти у всех видов животных имеет место состязание между самцами за обладание самками. Существуют достаточно обоснованные наблюдения, что и со стороны самок имеет место прямой выбор, заключающийся либо в том, что одних самцов предпочитают, либо в том, что от других уклоняются.

Л.Бюхнер приводит множество примеров, где наблюдались несомненно индивидуальная склонность и нерасположение при спаривании птиц и млекопитающих. [6. Liebe und Liebesleben in der Tierwelt. 1879. S. 62] Особые обстоятельства, благоприятствующие действию полового подбора, очень сложны. Здесь именно является вопрос о числовом преобладании самцов, затем привычка к полигамии. Дарвин относительно этого обстоятельства того мнения, что когда каждый самец добывает двух или более самок, то многие самцы не в состоянии спариваться; и последние, конечно, будут более слабыми или менее привлекательными.

Установлено, что в большинстве случаев самец отличается второстепенными половыми признаками. Это основывается на доказанной, как зоологами, так и скотозаводчиками, большей склонности самцов видоизменяться, ибо у самцов какого-нибудь вида находят гораздо чаще вариации и неправильности, чем у самок. Причины лежат, быть может, в том, что самцу ставятся гораздо более многочисленные и разнообразные задачи в борьбе за существование, чем самке, служащей заботам о зародыше.

«Половой подбор, – заявляет Дарвин, – действует менее строгим образом, чем подбор естественный. Последний достигает своего влияния на всех ступенях возраста оставлением в живых или умерщвлением более или менее успешных индивидуумов. На самом деле смерть нередко также следует за борьбой соперничающих самцов. Но в общем, менее удачному самцу не удается добыть себе самку, или он достает позже в году оставшуюся свободной или менее крепкую самку, либо достает (если вид полигамичен) меньше самок. Так что он оставляет меньше или менее крепких потомков или совсем не оставляет потомства». Таким образом половой подбор находится под преобладающим контролем физического выбора, а именно таким образом, что, во-первых, самцы не приобретают никаких второстепенных половых свойств, которые могут быть вредны существованию видов, и, во-вторых, если и слабые индивидуумы спариваются, то слабое потомство забраковывается физическим выбором в борьбе за питание.

Учение Дарвина об естественном подборе в борьбе за существование подверглось разнообразным нападениям и изменениям как относительно физического, так и полового подбора. В.Г. Ральф оспаривал тезис, что «голод и нужда» суть побудительные мотивы. Он полагает, что образование вариаций должно быть отнесено не к периодам нужды, но к периодам благоденствия. [7. Biologische Probleme. 2 Aufl., S. 75.] Борьба за существование есть в действительности стремление к увеличенному захвату, к усилению жизни и независима от всегдашних требований питания. Борьба за существование находит во всякое время место также и в изобилии. Только пропорционально благоденствию могли переживающие сильно размножаться и дифференцироваться на разновидности и виды. Эти возражения основываются на недоразумении. И Дарвин сводил сильное размножение и большее образование вариаций к благоприятным жизненным положениям, но это не исключает того обстоятельства, что при чрезмерно-многочисленных варьирующих и конкурирующих организмах возгорается живая борьба за существование, в которой смерть, голод и нужда производят страшную очистку и исключают все менее ценные и неподходящие индивидуумы.

Как следующую причину образования рас приводят средства изолирования. М. Вагнер указал на географическое изолирование, возникающее путем странствований и образований колоний, которые, вследствие пространственного разобщения, препятствуют скрещиванию между возникающими вариациями и коренной формой. «Без странствования, – пишет Вагнер, – или по крайней мере без местного разобщения, естественный подбор не может быть действительным. Виды, которые не странствуют, постепенно вымирают или очень мало изменяются. Странствования в области с новыми жизненным и отношениями вызывают, напротив, органические изменения и объясняют также пробелы в зоологической последовательности видов и то обстоятельство, что анатомические признаки приспособления часто уже не соответствуют современным местным обстоятельствам. [8. Moritz Wagner. Uber die Darwinsche Theorie in Bezug auf die geographische Verbreitung der Organismen. 1868. – Uber den Einfluss der geographischen Isolierung und Kolonienbildung auf die morphologischen Veranderungen der Organismen. 1870.]

Г.И.Романэс указывает на препятствие к оплодотворению, как на деятельный фактор развития видов. Когда у некоторого числа индивидуумов наступает невозможность оплодотворения с другими индивидуумами вследствие морфологических или физиологических изменений в семени или яйце, или в них обоих, вследствие изменения времени созревания последних, между тем как внутри этой группы оплодотворение возможно, то производится таким образом отграничение одной группы от других в отношении дальнейшего размножения их свойств. Романэс назвал этот случай «физиологическим подбором». [9. G.J. Romanes. Darwin und nach Darwin. B. III. Leipzig. 1897. Глава Isolation und physiologische Auslese.]

В какой бы степени географическое и физиологическое изолирование не содействовали возникновению видов, они могут однако быть рассматриваемы только как вспомогательные причины для повсюду действующих и всемогущих естественного подбора и полового подбора. Они благоприятствуют чистому подбору расы и помогают закреплению новых подобранных свойств посредством скрещивания в пределах того же вида, между тем как относительно сохранения и усовершенствования видов всегда решает всемогущий естественный подбор.


3. Формы и законы изменений

Дарвин защищал мнение, что незначительные, маловажные изменения и различия накопляются путем естественного отбора и постепенным, долгие периоды длящимся повышением. Они вызывают такое расхождение с первоначальным характером, что они должны быть рассматриваемы как качества нового вида. Согласно тому, развитие видов заключается в медленном, непрерывном, поступательном процессе изменения, проходящем незаметно-малыми ступенями, так что разновидности суть начинающиеся виды, а виды суть не что иное, как высоко-усиленные разновидности.

Учение о происхождении видов путем постепенного накопления «незаметно»-малых изменений подверглось тройному нападению. Во-первых, возражали, что суммирование малейших различий никогда не может повести к новому виду, но только – к новой разновидности; далее, малейшие изменения не имеют в начале своего возникновения никакой заметной полезности для живого существа, так что они в борьбе за существование не могут быть решающими и таким образом не могут обладать никакою подбирающей ценностью – Selectionswert; наконец, естественный подбор вообще не есть решающий фактор в восходящем развитии видов.

Замечательные явления гетерогонии – Generationswechsel – уже в 1864 г. навели Келликера на теорию гетерогенного размножения, принимающую эволюцию видов скачками. Затем Г. Миварт защищал против Дарвина взгляд, что новые виды проявляют себя «внезапно и посредством разом выступающих модификаций». В последние годы этот взгляд о развитии скачками, с внезапно выступающими большими вариациями, энергично подчеркивался многими исследователями, как Ф. Гальтоном, Батсоном, Коршинским, Эйлором, Де-Фризом.

Ф. Гальтон принимает, что существуют конечные и прочные связи «органической устойчивости» в качествах организмов, которые вполне независимы от полезности и естественного подбора. Эти связи возникают путем прерывистой вариации, путем внезапного скачка значительной широты, и таким образом они в состоянии изменять расы без какой-либо помощи физического и полового процесса подбора. [10. Discontinuity in Evolution. Mind. Vol. III. S. 376.] Ту же теорию защищает он также в своем труде о «Природной наследственности», в котором он пишет, что развитие совершается не только путем незначительных, но также посредством значительных изменений. [11. Natural Inheritance. London. 1889. S. 13.]

B. Батсон на основании наблюдения, что вид часто обладает двумя или больше разновидностями без промежуточных ступеней, приходит к заключению, что виды произошли от прерывистых вариаций. Действительная прерывчатость есть следствие прерывчатости вариаций. Также так называемые переходные формы суть самостоятельные вариационные типы – например ряд развитий от двукопытных к многокопытным. [12. Materials for the Study of Variation, treated with especial regard to Discontinuity in the Origin of Species. 1894.]

C. Коршинский в статье о «гетерогенезисе и эволюции» [13. Naturwissensch. Wochenschrift. Bd. XIV. S. 273.] указывает на часто наблюдавшийся скотозаводчиками факт, что между домашними животными среди потомства нормальных родителей нередко появляются неожиданно индивидуумы, резко отличающиеся от прочих, во время роста они сохраняют эти особенности, передают их своим потомкам и таким путем образуют новую расу. Так, например, порода анконских овец произошла таким образом, что случайно родился баран с кривыми или короткими ногами, от которого разведена была новая порода овец с тем же свойством. Далее, появились английские безрогие быки путем унаследования со стороны оставшегося случайно безрогого быка, путем употребления его на приплод. Коршинский видит причину этого гетерогенезиса не во внешних обстоятельствах, но в определенных внутренних изменениях яйцевой клетки, сущность которых однако нам совершенно незнакома. Имеющие место при гетерогенезисе изменения суть двоякого рода: либо органы делаются проще и образуют шаг назад к более раннему типу, либо они становятся более усложненными и совершенными. Благоприятные условия развития и хорошее питание в течение многих поколений, кажется, способствуют наступлению гетерогенных вариаций. Эти новообразованные формы иногда так сильно отличаются от первоначального типа, что всякий систематик счел бы их за особый вид. Если бы не был случайно известен способ их происхождения. На этом основании Коршинский отбрасывает мнение Дарвина, что новые виды происходят путем накопления незначительных, мельчайших признаков. По его мнению, органическая субстанция яйцевой клетки имеет способность изменения, которая порождает внезапные вариации, и именно тогда превращается внезапная вариация в новую, измененную форму, когда борьба за существование слаба. Он заходит так далеко, что вообще отрицает влияние подбирающего отбора, говоря: «борьба за существование и идущий с нею рука об руку подбор суть факторы, ограничивающие нововозникающие формы и препятствующие дальнейшим вариациям; возникновению же новых форм они ни в коем случае не благоприятны. Они суть факторы, враждебные эволюции».

Также и Т. Эйлор защищает прерывистое развитие, посредством которого выступают внезапно, без промежуточных ступеней, новые свойства, и возникают формы, значительно уклоняющиеся от коренной формы. Он приводит, как доказательство, высокую степень преобразования рисунка и окраски бабочек путем воздействия холода и жара на куколки. Подбор не может создать ничего нового, но только работает со свойствами, которые сами по себе полезны. Существуют многие свойства, которые совершенно независимо от подбора развились до полной своей формы. Он прямо высказывает взгляд, что вообще не существует никакого «происхождения видов путем естественного подбора», но только сохранение уже существующих видов. [14. Die Entstehung der Arten auf Grund von Vererben erworbener Eigensehaften nach den Gesetzen organischen Wachsens. 1897. II Teil, S. 25.]

Что вышеназванные исследователи пытаются доказать с точки зрения зоологии, то Де-Фриз в своей работе о «Теории мутаций» предпринял обосновать подобным же образом на почве экспериментальных исследований для мира растительного.

Де-Фриз доказывает, что свойства организма построены на резко друг от друга отличающихся единицах. Эти единицы могут быть связаны в группы, и в родственных видах вновь проявляются те же единицы и группы признаков. Переходов, как их предлагают нам внешние формы растений, бывает между этими единицами признаков также мало, как между молекулами химии.

Это представление не ново. Ф. Гальтон уже раньше, в своем труде о «Природной наследственности», определил органическое образование, которое Де-Фриз называет «единицей свойств», как непрерывную группу свойств, и позже – как «прочные положения органической устойчивости», также как и так называемые «семейные черты», остаются неизмененными путем постоянной связи в процессе унаследования и переносятся неизмененными из поколения в поколение. [15. Natural Inheritance. London. 1889. S. 8.]

В области учений о происхождении это сознание ведет к убеждению, что виды произошли друг от друга не постепенно, но скачками. Каждая новая единица, прибавляющаяся к старым, образует особую степень и резко и вполне отделяет новую форму, как самостоятельный вид, от вида, от которого она произошла. Новый вид является, таким образом, разом; он происходит от предшествующего без видимого подготовления, без перехода. Обыкновенная индивидуальная вариация не может, даже при самом строгом непрерывном отборе, повести к действительному переходу границ вида, и гораздо менее – к возникновению новых постоянных видов.

Де-Фриз различает поэтому видообразующую, или филогенетическую, изменчивость от изменчивости индивидуальной. В то время как первая порождает видовые признаки, вторая служит только как материал для облагораживания расы. Возникновение вида есть посему «мутация» и покоится на специфическом превращении посредством возникновения новой присоединяющейся единицы или группы единиц ново-возникших свойств; оно не покоится таким образом на постепенном накоплении мельчайших изменений.

Де-Фриз приводит, как доказательство теории мутации, свои наблюдения и попытки культивировки среди вида Oenothera Lamarckiana, из которого он видел появление семи элементарных видов. Как важнейшие законы мутации, он ставит следующее: 1) новые элементарные виды возникают внезапно, без перехода; 2) новые элементарные виды с первого момента своего появления, большею частью, вполне постоянны (константны); 3) большая часть ново-выступивших типов соответствует в своих свойствах элементарным (основным) видам, а не собственно-разновидностям; 4) органические существа имеют свои периоды превращения, или мутации. Периоды, в которые произошли ныне живущие виды, принадлежат прошедшему.

Что касается положения Дарвина относительно эволюционной теории скачками, то должно заметить, что он сам говорит о «минимальных» и «незаметных» различиях вводящим в заблуждение образом. Если же проверить многочисленные примеры индивидуальных вариаций, которые он сообщает, то находим, что эти изменения всегда заметны, а иногда и значительной величины. Он даже заявляет, что те изменения, которые несколько выше и постоянны, должны быть рассматриваемы как такие, которые ведут к более значительным и постоянным разновидностям, подвидам и, наконец, к видам.

Л. Платэ, с другой стороны, приводит множество фактов, показывающих, что уже маленькие различия могут обладать значением для подбора. У жирафы незначительная разница в длине шеи может в голодное время решить вопрос о жизни или смерти. При возникающих защитительных окрасках и мимикрии каждый небольшой прогрессивный шаг должен иметь решающее значение. То же имеет силу для многих органов чувств – поскольку острота их зависит от преследования врагами – и для оборонительных средств разнообразнейшего рода. В соперничающей борьбе строение организма играет выдающуюся роль, определяя степень голода и жажды, холода и жары, сухости и влажности, которые могут быть переносимы без вредных последствий. При этом должны иметь решающее значение небольшие морфологические различия в густоте покрова из волос и перьев, в числе кровеносных сосудов кожи, в богатстве ее железами и во многих других отношениях. [16. Die Bedeutung und Tragweite des Darwinschen Selektionsprinzipes. 1900. S. 29.]

В то время как противники Дарвина или совсем исключают естественный подбор из процесса развития, или приписывают ему только второстепенное, чисто сохраняющее значение, они находят центр тяжести в виде и размере вариаций и их унаследовании потомством. Они принимают определенно-направленное развитие, – ортогенезис, как говорит Эйлор, – которое связано с внутренними жизненными силами организма и само из себя создает новые виды.

Между тем уже сам Дарвин заявил, что это – недоразумение понимать его учение в том смысле, что естественный подбор сам ведет к изменяемости организмов, между тем как он (т.е. естественный подбор) заключает в себе только сохранение тех изменений, которые являются полезными для организма в его своеобразных жизненных условиях, – ибо: если «не являются полезные изменения – тогда природа не может найти никакого выбора для подбора». Однако он признается, что хотя не существует никакого верного доказательства существования врожденной склонности к прогрессивному развитию у органического существа, существование ее должно необходимым образом следовать из постоянной деятельности естественного подбора.

А.В. Уоллэс, восставая против нападений на теорию подбора, равным образом пытался доказать, что естественный подбор представляет на самом деле действующий неизбежный фактор в органическом развитии; что сила подбора заключается в том, что он сохраняет благоприятные вариации и тем их увеличивает; что он уничтожает неблагоприятные вариации. По его оценке, девяносто девять процентов худых и менее удачных изменений уничтожаются, и едва один процент сохраняется из тех, которые особенно благоприятны и подлежат унаследованию: «не составив такой числовой оценки, невозможно составить себе представление о жестокости борьбы за существование, непрерывно идущей в природе и приводящей к исключению негодных экземпляров. [17. Die Zukunft. 18. S. 351.]

После всего этого несомненно, что подбор в действительности есть решающий фактор в естественном развитии. Всемогущество естественного подбора заключается в том, что он не только сохраняет изменение, но, более того, путем непрестанного накопления ведет к определенно-направленному прогрессивному развитию. Безразлично, велики ли изменения или малы, и ведут ли только к разновидности или к новому виду.

Ни вариация сама, ни подбор не могут создать новый вид. Чрезмерное размножение и жестокая борьба за средства существования оставляют только «подбор из подбора» между варьирующими организмами для сохранения и дальнейшего размножения и для создания таким образом нового вида; между тем как, с другой стороны, дифференцирование или вариация в строении организмов, в их функциях, инстинктах и душевных способностях есть предварительное условие всякого развития путем подбора.

Вариации могут выступать в очень различных формах. Вариации суть непрерывны – когда изменения следуют в малейших ступенеобразных различиях; прерывчаты, – когда они выступают скачками и непосредственно. Различают единичные вариации – когда они появляются только у единичных индивидуумов; множественные – когда они появляются в большем числе экземпляров какой-нибудь расы. Они суть физиологические – когда изменения пребывают в пределах нормальных функций, и патологичны или анормальны – когда ведут к односторонне-чрезмерным образованиям. Изолированная вариация состоит в том, что отдельные части организма или группы частей изменяются самостоятельно. Де-Фриз показал эти формы вариаций на многочисленных примерах растительных видов, а Ф. Гальтон – на телесных и душевных свойствах человека. В противоположность сему кореллятивное изменение состоит в том, что варьируют только отдельные части, вызывая в то же время другие части в определенное соотношение к собственным изменениям, как в отношении питания, так и роста, и внешних форм. Так, существует часто вариационное соотношение между длинной головой и длинными ногами, окраской и организацией, зубами и волосами, клювом и ногами, между зародышевыми железами и скелетом, равно как и между второстепенными половыми признаками.

Замечательно, что существуют иные виды, которые очень мало склонны – к вариации, между животными, например, осел, гусь и страус. Другие, напротив, очень легко подвергаются вариациям. По Дарвину, широко распространенные виды более всего варьируют, так как они в особенности подвержены различным физическим условиям и могут вступать в сильное соперничание с другими группами организмов. Кроме того, многое указывает на то, что в ранние периоды многие организмы имели большую изменчивость, и что в долгие периоды времени изменчивость может попеременно возрастать или убывать.

Чтобы определить точную числовую закономерность вариаций, требуется применение математических методов, как и Для того, чтобы определить размеры вариаций, их взаимное отношение, также их частоту внутри вида. Только когда будет установлено постоянство вариаций, можно будет определить шансы борьбы за существование и точно исследовать наследственную силу отдельных вариаций, как и правила их перенесения на следующие поколения.

Первый толчок к математическому методу обоснования антропологической статистики вариаций исходил от Кетлэ в его «Антропологические изменения расовых различий у людей» (1871) и от Гальтона в его «Наследственный талант» (1869). Систематическую обработку испытала статистика вариаций со стороны К. Пирсона. В прибавление к последнему Г. Дункер формулирует важнейшие законы таким образом: 1) индивидуальные или самопроизвольные вариации происходят по закону теории вероятностей из комбинаций; 2) индивидуальные вариации признака в большинстве случаев зависят от вариаций других признаков; 3) существует широкое соотношение между различными признаками индивидуумов. [18. Die Methoden der Wariationsstatistik. 1899. S. 56.]

Так называемая Гаусова формула вероятностей, в которых выражена частота отдельных случаев в комбинациях, гласит, что эти случаи тем реже, чем дальше они отстоят от среднего качества, и что посему случаи среднего качества в то же время и наиболее часто проявляющиеся. Установленная путем наблюдений кривая частоты вариаций может быть подведена к Гаусовой формуле, и О. Аммон, сделавший этот пункт предметом особого исследования, достиг того результата, что и закон унаследования подчинил этой формуле. «Это значит, что малейшие частицы наследственной субстанции, посредством числа и положения которых определяются свойства отдельных телесных и душевных свойств, располагаются при образовании половых клеток и при амфимиксии по законам учения о комбинациях». [19. О. Ammon. Der Abanderungsspielraum. 1896. S. 17.]

Вариационная статистика и исчисление вероятностей очень важны для определения типа расы. «Тип есть понятие морфологическое, «раса» – генеалогическое. Раса и тип не совпадают обязательно точно. Чем менее варьирует раса, тем цельнее ее тип, тем более согласуются индивидуумы в одной и той же основной форме их организации. Чем более, напротив, варьирует раса, тем более отклоняются крайности от «среднего типа». В таких случаях почти невозможно заключать из одного типа о расе – здесь только генеалогическое исследование может установить органическое сродство.


4. Общие законы наследственности

Общие законы наследственности в строгом смысле этого понятия – т.е. в смысле необходимо возобновляющихся явлений органического перенесения качеств и способностей от одного поколения к другому – еще не настолько точно исследованы, чтобы мы могли их формулировать по их причинным и числовым отношениям способом, имеющим всеобщее значение. Если, посему, ниже будет обычно идти речь о законах, то под этим надо понимать только эмпирически установленный ряд явлений наследования, который часто возвращается, о котором мы однако не можем сказать, что он заключает в себе строго всеобщую действительность и для отдельного случая.

Важнейшая тенденция всякой наследственности заключается в ее сохраняющем действии, т.е. все свойства и способности, полученные организмами от своих предков, показывают стремление проявляться вновь таким же образом у потомков.

Как непрерывное унаследование означил, посему, Геккель явление, «когда у большинства животных и растительных видов каждое поколение в целом равно другому поколению, когда родители также подобны прародителям, как и детям». Занимающиеся разведением животных и растений выражают этот закон формулой: подобное создает подобное. Непрерывчатое унаследование сохраняет единство видов и родов, связанных друг с другом рождением. Млекопитающее порождает млекопитающее, птица – птицу, рыба – рыбу. Ту же непрерывность наследственных форм наблюдают у всех видов клеток, тканей и органов, которые составляют развитый организм, и которые, несмотря на все физиологические превращения, удерживают свой унаследованный тип в течение всей индивидуальной жизни. [20. J. Orchanski. Die Tatsachen und Gesetze der Vererbung. Archiw fur Physiologie. 1899. S. 214.] Всего постояннее унаследование видового типа, менее – разновидных признаков обыкновенных свойств, менее всего – высших специализированных душевных сил. Но и здесь иногда передаются неизмененными самые тонкие свойства характера.

Всего проще и яснее непрерывное унаследование у бесполо размножающихся животных, у инфузорий, губок и полипов, где новое поколение происходит почкованием или делением материнского организма. В половом размножении, у высших животных до человека, подобное унаследование имеет место, когда дитя походит во всех своих признаках то на мать, то на отца. Называют такое унаследование простым, односторонним, когда сын походит на отца, и простым скрещенным, когда сын походит на мать. И скотозаводчики знают ту наследственную энергию наследственности – individual-Potenz, которая заключается в том, что отдельные половые животные, преимущественно мужские индивидуумы, обладают поразительно сильным влиянием на относительно большое число своих потомков; что известные животные проводят также определенные свойства с значительной силой. Простое, одностороннее унаследование наблюдается при многих заболеваниях, как при гемофилии, которая почти всегда переходит по женской линии и только переносится на мужские индивидуумы; также при куриной слепоте, где в одном особо интересном случае наблюдалось в течение шести поколений унаследование ее только мужскими сочленами фамилий.

Прерывистое, либо скрытое, унаследование отличается тем, что новое поколение походит не на родителей, но на прародителей, как в своей организации, форме, так и в способе размножения. Эта форма наследственности выступает в двух формах: во-первых, как так называемая гетерогония (Generatioswechsel), затем в виде меняющегося поколениями выступания индивидуальных свойств. Прогрессивная гетерогония состоит в чередовании по крайней мере двух поколений, из которых одно размножается бесполо, посредством деления и почкования, другое – исключительно или преобладающе половым способом. У гидромедуз, например, первое поколение образует полипы, которые путем почкования снова порождают полипов либо медуз. Медузы, которые сформированы совершенно иначе, порождают посредством яйцевых и семянных клеток снова поколение полипов. В других случаях, как у скифо медуз, имеет место троекратная наследственная метаморфоза. Регрессивная гетерогония отличается тем, что одно поколение происходит из неоплодотворенных яиц и часто совершенно отличается от другого поколения – которое происходит из оплодотворенных яиц – телесным строением и образом жизни. Его находят у некоторых раков, червей и в особенности у суставчатотелых, как бабочки и сетчатокрылые.

Вторая форма скрытого унаследования относится к наследственности индивидуальных признаков и наблюдалась уже с давних пор, именно в человеческих семьях. В этих случаях дети как телесными, так и душевными свойствами походят менее на своих родителей, нежели на одного из прародителей, то либо только телосложением или отдельными органами, – как формой головы, размерами ее или окраской волос и глаз, – то в отношении душевных свойств и дарований.

Близко родственно последней, возвращающейся к предкам форме, побочное – коллятеральное – унаследование. При исследовании родословного дерева семейств находят иногда, когда дети «не похожи на родителей», при ближайшем исследовании, что они похожи на одного из боковых родственников отцовской или материнской линии, так что оба указывают, таким образом, на одного общего, выше стоящего предка.

Под унаследованием на соответствующем (корреспондирующем) пункте тела понимают, по Дарвину и Геккелю, то явление, когда известные признаки вновь выступают в течение поколений на одних и тех же местах тела. Для физиологических свойств эта форма унаследования очень ясна. Но она нередко наблюдается и при болезненных изменениях, как: родимые пятна, опухоли, жировые отложения.

Унаследованием в соответствующие периоды жизни Дарвин называет тот случай, когда новый признак, выступающий у животного, пока оно молодо, – существует ли этот признак в течение всей жизни или только короткое время, – появляется в том же возрасте вновь у потомков и длится тот же период времени. Рост рогов у рогатого скота и у оленей, перемена волосяного покрова и перьев, наступление половой зрелости и климактериу-ма с их изменениями в величине и функциях различных органов тела – принадлежат к этой группе явлений унаследования. Душевные расстройства, проистекающие из унаследованных предрасположений, наступают у детей часто в том же возрасте, как и у родителей их; также – преждевременная седина, помутнение хрусталика и другие болезненные изменения. Наблюдают также свойства характера и душевные способности в соответствующем возрасте, в том, когда они появились у родителей.

К этому случаю принадлежит, по Дарвину, правило появления известных признаков в соответствующих периодах года, причем признаки периодически появляются в различных частях года. Например, многочисленные птицы получают в течение высиживания яиц блестящие окраски и другие формы украшения. В северных странах животные получают зимой более светлую окраску волосного покрова. Период течки связан с наследственною периодичностью, и также у человека более сильное пробуждение полового влечения весной вероятно является древним наследственным достоянием его животного прошлого.

Сходство между состояниями эмбриологического развития индивидуума и филогенетического развития вида покоится на унаследовании – на той связи, которую Геккель назвал основным биогенетическим законом, уже после того, как Ф. Мюллер в 1864 г., в своем исследовании истории развития ракообразных животных, доказал сходство между историей зародыша и историей вида. Это сходное повторение основывается на раскрытии унаследованных энергий, которые в течение видовой истории были постепенно приобретены видом и потенциально накоплены в зародышевых клетках. Видовая сила – Erbkraft – наследственности производит то, что человек в своем развитии пробегает в крупных чертах весь ряд своих животных предков от простых клеток, клеточных шаров, червей, примитивных рыб, пресмыкающихся, млекопитающих, вверх до человекоподобных обезьян. Развитие есть само свойство, приобретенное путем унаследования, «ибо унаследование ведет нас к более раннему состоянию. Организм развивается таким же образом, как и организм, от которого он произошел, потому что он унаследовал от последнего вместе с материальным субстратом и функции развития» (Гегенбаур). Однако сходство между видовой и зародышевой историей отнюдь не абсолютно, но выступают разные изменения и сглаживания, и именно вследствие борьбы за существование, которую, например, свободно живущим женщинам предстоит выдерживать, или через то, что уже зародыш и его первые стадии развития должны приспособляться к новым обстоятельствам.

Эти изменения явственно обнаруживаются еще в послеэм-бриональной жизни, ибо с рождением индивидуума обстоятельства, бывшие деятельными в течение эмбриональной жизни, отнюдь не достигают своего заключения. Имеют место изменения в росте, размерах, в соотношениях роста системы костей и во внутренностях. Сердце и легкие растут больше, чем печень и кишечные органы; нижние конечности – больше позвоночного столба. В послеэмбриональном развитии действуют однако не только унаследованные физиологические силы, но и внешние влияния, дыхание и питание, употребление и упражнение органов, которые доставляют развивающий толчок к полному сформированию организации.

Энергии, приобретенные смешением двуполых зародышевых тканей, проявляют себя многообразными путями еще в более поздний период жизни. «Накопление энергии развития, – пишет Э. Менерт, – следует в индивидуальном филогенезе предков. Освобождение энергии начинается с копуляцией зародышевых клеток и кончается со смертью индивидуума. Результатом является индивидуальная жизнь.» [21. Morphologische Arbeiten. 1897. S. 124.]

Последующее действие унаследованных энергий в жизни после рождения можно лучше всего наблюдать при смешении рас и ясно выраженных индивидуальных типов. Известно, например, что мулаты в старшем возрасте приближаются больше к негрскому типу. При смешении фамильных типов часто случается, что дитя в юности больше походит на одного из родителей, в старости – на другого. Эта перемена сходства выступает в особенности в периоды половой зрелости, беременности, в переходные возрасты и в глубокой старости – следовательно, в такое время когда организм находится в периоде интенсивных внутренних преобразований, так что каждый индивидуум может быть рассматриваем как комбинация двух индивидуальных сил, в каковой комбинации борьба между обоими типами тянется всю жизнь. Многие несчастные смешения противоположных родительских свойств и иные внезапные изменения характера объяснимы этим путем физиологически.

Явление этой наследственной перемены типа – Typen-Wechsel, как я назвал бы это, – имеет свою причину в том, что новорожденный человек совсем не есть еще «готовый человек», но что двоякие образующие силы участвуют в совокупном процессе жизни и потому никогда не могут быть узнаны во всем своем значении в одном только определенном периоде жизни. Равновесие или перевес наследственных сил не решается еще оплодотворением. Только под влиянием внешних жизненных обстоятельств приводится все органическое наследие обоих родителей и их предков к полному развитию.

Наследственная перемена типа имеет место и во второстепенных половых признаках. Дарвин упоминает, что обыкновенная домашняя курица, когда она старится и становится хворой, обнаруживает петушиные волнистые хвостовые перья, гребень, шпоры, голос и даже страсть к борьбе. Обратное тому выступает также у кастрированных самцов. Также и у женщин после заключения периода деторождения выступают часто мужские черты – например, образование бороды или более мужественного характера. В юности мужские и женские формы до наступления половой зрелости выражены не резко, и кажется, что развитие всего организма в течение всей жизни более или менее обусловлено унаследованными стадиями развития зародышевых органов.

На основах биогенетического закона покоится и атавизм, или возвратное унаследование, заключающееся в том, что между организмами какого-либо вида выступают формы, указывающие на более раннюю, давно пройденную ступень родового развития. Рудиментарные органы, т.е. органы, задержанные в своем развитии и не исполняющие уже более никаких функций, находятся в человеческом организме в большом числе. Мозговая железа, мозговой придаток (Hypophysis), канал щитовидной железы, щитовидная железа, червеобразный придаток кишки и так далее суть зачахшие органы, которые у низших животных отправляют важную функцию, а иногда и у человека могут вернуться к большему размеру. Кроме этих нормально выступающих у всех индивидуумов рудиментарных органов, замечается иногда возврат назад, который наблюдается только у отдельных индивидуумов или семейств... – например, лишнее число мускулов, зубов, млечных желез, реберных хрящей, хвостовых позвонков, в особенности, – сильное развитие волос на местах тела, обыкновенно лишенных волос или только очень мало ими покрытых. Что касается множественности млечных желез, то Г. Шмидт на основании исследования двенадцати человеческих зародышей привел в известность, что на известной стадии эмбрионального развития человека регулярно присутствует предрасположение ко множественности млечных желез. [22. Morphologische Arbeiten. Bd. 7, S. 158.] Также рождение тройней должно быть понимаемо как физиологический возвратный шаг к пережитой форме размножения.

В противоположность возвратному унаследованию стоит унаследование прогрессивное, состоящее в том, что организм переносит на своих потомков выступающие у него новые индивидуальные свойства. Ламарк впервые признал эту тенденцию унаследования, создающую движение вперед. Он заметил, что бесконечно многообразное множество животных и растений, столь различных в своей организации и функциях, никогда не возникло бы, «если бы природа путем размножения не сделала наследственными все прогрессивные шаги развития в организации и каждое приобретенное усовершенствование». Всякое ли приобретенное или усовершенствование унаследуется – является очень спорным с тех пор, как Вейсман с успехом доказал неосновательность этого предположения. По Вейсману, только свойства, приобретенные зародышевой вариацией ткани, унаследуются, усиливаются отбором и путем кумулятивного унаследования могут образовать новую разновидность или вид.

Между явлениями унаследования особый интерес получают те, которые выступают при смешении двух различных индивидуальных или расовых типов. Вейсман видел в смешении двух типов, в амфимиксии, один из важнейших источников вариации, посредством которого естественный подбор выводит новые виды. Смешение может вести как к усилению, так и к ослаблению наследственных различий. Для видовых признаков Вейсман признает последнее, так как такие уклонения не могли бы держаться в виду больших масс нормально построенных индивидуумов. Внутри вида выравнение различий невозможно, так как в большом количестве индивидуумов невозможно скрещение всех со всеми. [23. Aufsatze uber Vererbung und verwandte biologische Fragen. 1892. S. 331-332.] Позже Вейсман справедливо ограничил значение амфимиксии и признал, что последняя не может создавать новые вариации, но может только комбинировать старые и новые. Амфимиксия в особенности тогда ведет к усилению определенных свойств, когда привступает направленный на эту роль половой подбор, и отличительные свойства закрепляются строгим внутривидовым скрещиванием – Inzucht.

Что касается степени и вида смешения, то детский организм может то держаться середины между свойствами родителей, то склоняться или совсем переходить на ту или другую сторону. К сожалению, не существует еще достаточной статистики унаследования, которая показала бы пределы игры смешений между двумя границами подобно тому, как уже многократно построена такая статистика относительно вариаций. Однако из сделанных по настоящее время наблюдений и опытов можно признать некоторые правила, которые указывают на закономерную необходимость числовых отношений. [24. Примером точной статистики унаследования могут служить исследования Вилькепса об унаследовании масти у лошадей. На 1000 спариваний одинаковых полнокровных лошадей в 856 случаях зарегистрировано унаследование той же масти. При скрещивании лошадей разной масти на 1000 лошадей 327 жеребят унаследовали масть отца, 508 – масть матери, 55 были иной масти. У одномастных лошадей чаще всего передается рыжая масть – в 976 случаях из 1000. При скрещивании разномастных лошадей преобладает бурая масть, а реже всего передается масть вороная: на 1000 спариваний от вороных жеребцов насчитывается 116 вороных жеребят, а от вороных кобыл -только 92. (Berliner tierarztliche Wochenschrift. 1898. S. 273).]

Смешение отцовских и материнских характерных особенностей может представлять ряд степеней, от односторонне-равного унаследования до полного органического слияния обоих родителей. В одной семье дети могут совершенно не походить друг на друга, так как одно дитя может совершенно походить на отца, а другое – всецело на мать или на одного из прародителей, или боковых родственников. Это несходство тем более бросается в глаза, чем несходнее родители, – например, когда один из родителей принадлежит к короткоголовым брюнетам, а другой – к длинноголовым блондинам европейских рас. То же самое находят также при смешении различных пород собак, когда в одном помете часть следует одной разновидности, часть – другой, как это показывал произведенный д-ром Плэннисом опыт. Последний искусственно оплодотворил болонку самку спермой самца – ньюфаундленда и получил двух щенят, из которых женский экземпляр развился вполне по большему – отцу, а щенок-самец походил на маленькую мать. [25. Kunstliche Befruchtung einer Hundin. Dissertation. Rostock. 1876.]

Скрещенное унаследование у птиц было определено врачам по нервным болезням Краком на курах и голубях. [26. L'heredite erosee d'apres l'experimentation. Semaine medicale, vol. XVI, p. 299.] Он спаривал двух голубей различных, но чистых пород и получил двенадцать потомков: среди них было восемь самцов без исключения материнской расы; остальные были самки и принадлежали к отцовской расе. Также и у кур различных рас получил он тот же самый результат, что самки принадлежали все вместе к отцовской породе, самцы все вместе – к материнской породе. У кроликов и морских свинок сохранение расовой чистоты в потомстве удается менее отчетливо.

Действительное физиологическое смешение наступает, когда имеет место цельное или частичное слияние отдельных органов, причем опять возможны многие случаи. Целые системы органов могут оставаться неизмененными, например, когда дитя наследует скелетную систему от отца, а нервную и пигментную систему – от матери. Всевозможные комбинации имеют здесь место, как показывают многочисленные наблюдения над ублюдками животных. Это же правило констатируется в отдельных органах. Всякий может унаследовать голову или плечевой пояс от одного из родителей, а остальные части скелета – от другого. Отчетливо это выступает на пигментной системе, когда дитя унаследует, например, темные глаза отца и светлые волосы матери, или когда лицевые кости происходят от матери, а черепные – от отца. Черепной свод даже может происходить от долихоцефального отца, основание черепа – от брахицефальной матери, так что обе части не гармонируют одна с другой. Отдельные части, например, черепные кости, могут при известных обстоятельствах соединиться друг с другом, так что появляется средний продукт между длинноголовым и короткоголовым. То же имеет место и по отношению к величине тела. Так, де-Лапуж наблюдал замечательное физиЪлогическое смешение пигментной системы. Черная самка кролика и белый кролик произвели пегих детенышей с большими чисто-черными и чисто-белыми пятнами. Эти породили между собой кроликов с большим числом меньших пятен. С каждым новым поколением пятна становились многочисленнее и мельче, пока животные сделались наконец покрытыми крапинками, и под конец показался однообразно-серый цвет. При исследовании же шерсти в лупу оказывалось, что она состояла частью из белых волос, частью из черных, затем из небольшого числа двухцветных и из очень небольшого числа равномерно-серых волос. [27. Les selections sociales. Paris. 1896. P. 53.]

Что смешение простирается даже до интрацеллюлярных явлений, наблюдал Де-Фриз. Последний скрестил красный вид боба с белым и получил ублюдка с бледно-красными цветами, который близко подходил к середине между обоими родительскими экземплярами. В клеточках цветочных листьев можно было проследить происходящее с отцовской стороны красящее вещество в вакуолях, получивших свои морфологические свойства от материнского растения. [28. Intracellulure Pangenesis. 1889. S. 177.]

Трудно доказать анатомически, что такие целлюлярные и интрацеллюлярные слияния происходят также в области нервной системы. Но психические обнаружения инстинкта и интеллектуальных способностей у ублюдков служат свидетельством в пользу подобного слияния их физиологического субстрата, отдельных ли частей мозга или мозговых клеток. Многообразные комбинации душевных способностей у детей, часто столь странное и дисгармоничное душевное расположение у ублюдков далеко отстоящих рас позволяют предполагать это и для человека. Дарвин сообщает интересные примеры наследственного слияния инстинктов у собак. Он пишет: «Как строго унаследуются одомашненные инстинкты, привычки и склонности, и как чудесно они иногда смешиваются, это отчетливо обнаруживается, когда скрещиваются между собой различные породы собак. Так, скрещивание с бульдогом оказывало в продолжение многих поколений влияние на дух и стойкость борзой собаки, и скрещивание с борзой собакой перенесло на целую семью овчарок склонность охотиться за зайцами. Эти одомашненные инстинкты, доказанные таким образом путем скрещивания, равняются естественным инстинктам, которые подобным же образом связываются друг с другом, так что в течение долгого времени сохраняются следы инстинктов обоих родителей».

Хорошо исследованные явления наследственности у ублюдков растений и животных имеют большую важность для понимания отношений наследственного смешения различных человеческих рас. Наиболее многочисленные наблюдения над ублюдочными продуктами в растительном царстве даны Ц. Фр. фон-Гертнером. В общем, надо сказать, что у растительных пород, образующихся вследствие помеси, ствол становится большею частью крепче родительского. Реже случается, что он становится чахлым или карликовым. Более сильным изменениям подвергаются листья, так как чаще всего отличительные свойства листьев родительского поколения так смешаны, что их можно тотчас узнать. Изменения происходят также с окраской, формой и величиной цветов и семян.

Гертнер делит ублюдков на смешанные – gemischte, перетасованные – gemengte и децидированные – dezidirte – типы, которые однако не во всех случаях могут быть точно отграничены, но переходят друг в друга в разнообразных комбинациях. «Смешанные типы» показывают среднее положение между родительскими типами, которое хотя не позволяет строго математического измерения, но все-таки может быть оценено достаточно точно. Здесь нет никакого решительного господства одного типа над другим, но действительное проникновение и смешение их, и поэтому получается средний продукт. «Перетасованный тип» заключается в том, что родительские свойства смешаны друг с другом механически в том отношении, что то та, то другая часть ублюдка приближается больше к материнской либо отцовской форме: например, часто рост и форма листьев, разветвление развились согласно одному виду, напротив, окраска, образование цветов и плодов – согласно другому виду. «Децидированный тип» есть такой, у которого сходство ублюдка с одним из родительских типов, либо отцовским, либо материнским, так решительно и преобладающе, что оно несомненно и тотчас бросается в глаза. Децидированные отцовские или материнские типы соответствуют закону односторонне-непрерывного унаследования.

Причину того, что выступают характерным для ублюдков каждого вида образом, то смешанные, то перетасованные, то децидированные типы, Гертнер видит в большем или меньшем расстоянии между обеими основными расами: «чем больше, – пишет он, – разница между видами, тем больше должно быть и изменение, которое при произведении помеси проявляется в ублюдке; и чем менее различие между обоими естественными видами, тем незначительнее и незаметнее будет и изменение, которое произойдет при соединении их в помеси». [29. C.Fr.von Garthner. Versuche und Beobachtungen uber die Bastarderzeugung im Pflanzenreich. 1849. S. 255.]

Эти правила, наблюдаемые у ублюдков растений, являются, кажется, вообще общими законами органической субстанции, ибо их наблюдают в равной мере при скрещивании животных и человеческих рас. На том же правиле основывается замеченный В.О. Фоком факт, что потомство ублюдков тем чаще дает полное возвращение к основной форме, чем ближе родство между собой этих основных форм. [30. Die Pflanzenmischlinge. 1891. S. 489.]

При смешении различных качеств расовых и фамильных типов некоторые из последних обнаруживают с некоторою правильностью определенные настойчивые проведения качеств в потомство, которые возобновляют в течение поколений с большою настойчивостью. У известных пород быков наблюдают, например, постоянную наследственную передачу определенных пигментных пятен, формы черепа и положения рогов. [31. Marks. Die allgemeinen Gesetze der Vererbung. Berliner tierarztliche Wochenschrift. 1896. S. 375.] В помесях зайца и кролика отец-заяц передает образование ушей и задних ног как наследственный удел, между тем как кроличиха-мать передает в остальном свою форму тела и мускульную массу. [32. E. Haeckel. Naturliche Schopfungsgeschichte. 1889. S. 151.] Лошадь-самец и ослица порождают, как продукт скрещивания, лошака; осел и кобыла – мула. Оба такие продукта помеси образуют прочные типы, и у обоих отец и мать передают потомству вполне определенные признаки. Согласно исследованиям Ц. Келлера, абиссинские мулы наследуют всегда телесные формы, и именно форму головы, от матери-кобылы, между тем как на коже замечается совершенно равномерное смешение. [33. Vererbungslehre und Tierzucht. 1895. S. 48.] Характерные качества детей-мулатов выражены существенно различно и определенно, смотря по тому, являются ли отец и мать европейцем и негритянкой, или негром и европеянкой. Так, Прунер-Бэй сообщает, что тип приближается больше к европейскому, когда отец – негр, а мать – белая женщина. [34. Agyptens Naturgeschichte und Anthropologie. 1847. S. 71.] Сила наследственной передачи свойств зависит, таким образом, не только от «расовой энергии», но и от того обстоятельства, принадлежат ли отец или мать той или другой расе.

Что касается причин такой силы расовой энергии, то об этом предложены были различные мнения. Маркс – того мнения, что, соответственно более или менее прочному выражению типа и консолидированию наследственных свойств в родительских индивидуумах, они проявляются в большей или меньшей степени в потомстве. Очень малоизменчивая порода сохраняет, посему, при скрещивании в большей степени свои свойства, чем порода непостоянная и многократно смешанная. Раса же тем консолидированнее в своем типе, чем она древнее. H. Potonie полагает, напротив, что превращение одного органа в другой встречает тем больше внутренних препятствий, чем отдаленнее в ряду прошлых поколений лежит время, когда эти органы подверглись разделению труда, вследствие чего помеси двух рас складываются в своих внешних и внутренних свойствах больше по той расе, которая древнее. Только тогда возникает точная средняя форма между обоими родителями, когда виды исторически одинакового возраста. [35. Naturwiss. Wochenschrift. XIV. S. 278.]

Причина этого, быть может, лежит в том обстоятельстве, что наследственные качества стремятся объединиться в прочные единицы, устойчивые формы, и эту самостоятельность сохранить в процессе унаследования и вариации. Среди этих наследственных групп свойств встречаются такие, которые самостоятельно варьируют и в процессе смешения зародышевых клеток взаимно исключают друг друга. Между тем как другие изменяются только коррелятивно и склонны сливаться с другими. Например, кожная окраска человеческих рас очень легко подвергается слияниям и приводит к одному среднему состоянию. Если и являются пегие ублюдки, то они, наверное, очень редки, ибо большей частью это болезненные изменения. Друг друга исключающие группы свойств суть светлые и карие глаза, ибо дети таких родителей имеют большею частью либо голубые, либо карие глаза. Однако Ф. Гальтон заблуждается, полагая, что цвет глаз является всегда друг друга исключающей, устойчивой формой. При возобновляющемся и интенсивном скрещивании подвергается и он смешениям и глаза становятся серыми или зелеными, или крапинчатыми.

По О. Аммону, устойчивость отдельных признаков тем больше, чем ближе отношение, в котором стоят друг к дугу более развитые формы, – например, форма носа у германского типа связана теснее с формой лица, чем форма лица – с формой черепа, и последняя – со станом. [36. Die naturliche Auslese beim Menschen. 1893. S. 43.]

Очень вероятно, что устойчивые формы суть результат одновременно действующих сильных отбора и скрещивания в пределах вида – inzucht, и что их наследственная сила настойчивого проведения стоит в прямом отношении к периоду времени, в продолжение которого они были фиксированы этими силами в течение многочисленных поколений.


5. Происхождение и унаследование отличительных половых признаков

У всех растений и животных существует тенденция переносить на своих потомков вид и способ размножения. Деление, почкование ли половое размножение посредством соединения мужской и женской половых клеток, или правильное чередование между половым и бесполым размножением – в каждом виде наследственно и непрерывно сохраняется от одного поколения к другому. Также свойство многих высоко дифференцированных и нормальным способом размножающихся растений – как ива и бегония, свойство их вырастать также посредством ветвей и листьев в новые целые индивидуумы – передается неизмененным потомству как наследственный видовой признак.

У всех существ, имеющих два пола, организация и численность обоих полов сохраняется наследственным путем. Во-первых, здесь надо принять во внимание унаследование первостепенных половых отличительных признаков, мужских и женских зародышевых желез, затем второстепенных половых свойств. Между тем как вообще существует гармония между зародышевыми железами, телесным habitus и второстепенными половыми признаками, являются также случаи, где имеет место вид скрещенного полового унаследования, таким образом, что у индивидуумов, в прочих отношениях нормальных, выступают противоположные половые признаки, когда женщины, например, обладают костистым и мускульным habitus и бородой, а мужчины – нежной организацией тела, с женственною внешностью, и не имеют никаких следов бороды. Из этой же дисгармонии происходит прирожденное противоположное половое чувствование, основывающееся на том, что в мужском теле развилась женская нервная система, или наоборот.

В отношении унаследования первостепенных половых свойств существуют две теории, из которых одна принимает преформацию таким образом, что зародышевые клетки заранее суть мужского или женского рода, и что поэтому никакое внешнее влияние невозможно. При этом отнюдь не необходимо, чтобы отцовские семянные клетки имели всегда мужской характер, а материнские – женский. Часто наблюдаемый факт, что, например, сын является совершенным портретом своей матери, делает в высшей степени невероятным, чтобы он унаследовал от матери все, кроме только пола, но показывает, что должны существовать мужские яйцевые клетки и женские семянные клетки, тем более когда дочь этого сына является портретом своей бабушки.

Другие того же мнения, что всякий индивидуум – первоначально гермафродит. В пользу этого говорит эмбриологический факт, что зародышевые железы, выводные пути и детородные органы происходят сначала в обоих полах из одного общего пласта. С определенного момента эмбрионального развития начинается половое дифференцирование, прогрессивное (Ausbildung) развитие одних и регрессивное (Ruckbildung) других органов. В этот момент, по мнению авторов, начинают принимать участие разнообразные внешние влияния возраста, состояния питания и т.п., чтобы определить половой характер. По Плоссу и Тюри, плохо питающаяся мать приносит больше мужских потомков, хорошо питающаяся – больше женских. Далее, возраст должен быть определяющим фактором, когда семянные и яйцевые клетки проходят особый ход развития, период высшей силы и вымирания. Тюри утверждает, что рано оплодотворенные яйца развиваются в самок, поздно оплодотворенные – в самцов, что, наконец, чем относительно старше отец, тем больше превышают мужские рождения.

Дюзинг пытался объяснить, как следствие естественного отбора, то обстоятельство, что вопреки большим колебаниям в числе детей разного пола в пределах отдельных семейств, в общем, несмотря на это, численные отношения обоих полов остаются постоянными. [37. К. Dusing. Die Regulierung des Geschlechtsverhaltnisses. 1884.] Чем больше недостаток в индивидуумах одного пола, чем сильнее поэтому требуются имеющиеся в наличности индивидуумы, и чем живее в более молодом возрасте применяются их половые продукты, тем больше индивидуумов собственного пола они расположены производить. Доказательством в пользу этого должно служить то явление, что после войны наблюдается сильный перевес мужских рождений.

Недавно Л. Шенк полагал возможным доказать, что способ питания и соответствующее воздействие на обмен веществ производят влияние, определяющее пол; что ежели нельзя указать мочевого сахара в моче, то может быть дана верная надежда на мужское потомство. [38. L. Schenk. Einfluss auf das Geschlechtsverhaltnis. 1898.]

Известные наблюдения над животными глубже освещают вопрос, как далеко простирается физиологическая преформация пола и как далеко могут действовать не него внешние влияния. Неоплодотворенные яйца пчел доставляют мужских индивидуумов, в то время как оплодотворенные яйца тех же насекомых дают место женским индивидуумам. При обильно и лучшем питании куколки последних становятся способными к оплодотворению матками, при скудном же питании – рабочими пчелами с зачахшими, неспособными к функционированию половыми органами. В одном классе коловраток, у гидатид, имеются самки, которые производят только самок, и такие, которые производят только самцов, и именно при воздействии температуры в 14-15 градусов Цельсия возникают экземпляры, порождающие самок, а при 26-28 градусах – экземпляры, порождающие самцов. У дынь и огурцов наблюдалось, что при тепле, свете и сухости развиваются только мужские цветы, а при тени, сырости и унаваживании – только женские. Согласно опытам Ц. Фламмариона над шелковичными куколками, различные цветовые освещения имеют влияние на пол таким образом, что при бесцветном освещении возникает 56 процентов самок; напротив, при голубом свете – только 37 процентов. Далее самки, развившиеся при пурпуровом, оранжевом или бесцветном освещении, плодовитее самок, развившихся при голубом. [39. Naturswiss. Wochenschrift. XIV. S. 509.]

Бывают, хотя и редкие, анормальные случаи гермафродитных животных, – например, рыб, – в чьих яичниках находятся в одном месте и семянные клетки Бофери. Такие гермафродитные зародышевые расположения наблюдались и у человека. Замечателен в этом отношении наблюдавшийся д-ром Кельнером случай hermaphroditismus bilateralis у одного 20-22-х летнего кафра. Груди были развиты по-женски, строение тела было в общем грациознее, чем оно бывает у мужчин, также и черты лица имели более женственное выражение. Вскрытие умершего от тифа пациента обнаружило присутствие с левой стороны вполне развитого яичника с яйцепроводом и неразвитой маткой; напротив, с правой стороны находилась явствено-развитая семянная железа. [40. Deutsche Medizinische Wochenschrift. 1902. № 1.]

Все физиологические и экспериментальные наблюдения указывают на тот факт, что мужской или женский характер пре-формируется и именно таким образом, что имеются как мужские, так и женские яйцевые и семянные клетки. Основные половые признаки образуют наследственные устойчивые формы, в смысле учения Гальтона и Де-Фриза, исключающие при смешении зародышевых клеток друг друга и только в редчайших случаях дающие возможность возникнуть гермафродиту. Также перевес одной или другой устойчивой формы есть в общем врожденный и унаследованный, который, как Дюзинг основательно принимает, произошел и фиксировался вследствие естественного отбора. Опыты показывают, однако, что бывает множество внешних причин, которые могут поощрять или задерживать в отдельных случаях перевес одной или другой половой формы, и эти именно внешние влияния – питания, согревания и освещения – действительны у различных видов организмов в различной, но для данного вида специфической мере.

Какие внешние влияния играют при установлении пола у человека второстепенную роль – еще не доказано научно неоспоримым образом. В критическом обзоре относящихся сюда теорий и аргументов Л. Кон приходит к заключению, что, вероятно, только относительный возраст родителей оказывает определяющее влияние, но никоим образом не питание и состояние зрелости яйца. [41. L. Cohn. Die willkurliche Bestimmung des Geschlechtes. 1898.]


Назад к Оглавлению

Внимание! Мнение автора сайта не всегда совпадает с мнением авторов публикуемых материалов!


Наверх

 




Индекс цитирования - Велесова Слобода Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика