ВЕЛЕСОВА СЛОБОДА

 

Антропологические основы политического развития


Людвиг Вольтман



Антропологические свойства рас
Социальные действия внутригруппового размножения и смешения
Истощение и вымирание рас
Антропология сословий и профессий
Антропологическая история цивилизации

Рекомендуется студентам исторических, педагогических и философских факультетов.



1. Антропологические свойства рас

Влияние, которое оказывает эволюционная теория на учение о политической истории народов, обнаруживается, с одной стороны, в эволюционистском понимании семейных форм, сословий и государств, а с другой – в доказательстве того, что процесс развития социальных и политических формаций есть биологическое явление, находящееся в услужении у физиологического подбора и интеллектуального развития человеческого рода. Однако естественнонаучное развитие народов и государств не исчерпывается этими двумя точками зрения, ибо люди, кроме своего общего биологического существования, имеют еще антропологический характер, который обнаруживается в физиологическом отношении и служит источником превосходства отдельных рас и личностей. В расе и гении освобождается своеобразный ряд специализированных естественных сил, которые мощно и творчески входят в общий биологический процесс истории народов.

Как Ламарк ставил на первый план внешние условия существования, считая их причинами развития, т.е. прогресса и регресса органических видов, так и многие другие исследователи, как Монтескье, Гердер, Бокль, пытались сделать географические отношения ответственными за расцвет и падение наций.

Без сомнения, борьба за существование животных зависит от экологических (okologische) условий, как назвал их Геккель, т.е. от предложенного природой количества и рода пищевых средств. Также и историк культуры не может не признать, что человеческий род следует рассматривать и определять в этом отношении как вид животных, и что над развитием человеческих рас господствует длинная и тяжелая борьба за средства существования, и поэтому климат, качество, форма и границы земной поверхности, как и экологические условия развития, должны быть приняты в соображение при обсуждении исторических факторов.

В тесном родстве с географической теорией истории находится экономическое учение Карла Маркса, проповедующее, что зависящие от географических состояний экономические отношения господствуют над ходом социальной, политической и духовной истории; что преобразования в способе питания, в орудиях и отношениях обмена вызывают соответствующие изменения в социальной структуре народов и параллельным образом преобразовывают духовную их деятельность и идеи.

Но как зоологи пришли к убеждению, что в органическом развитии видов действуют внутренние определенно направленные силы и закономерности, так и естествоиспытатели человеческого рода должны были все более убеждаться, что сам человек, его общая физиологическая природа и ее особое образование в расе и личности являются самостоятельными и своеобразными факторами исторического развития.

К. Маркс высказал тезис, что «история представляет непрестанный ряд превращений человеческой природы». Этот тезис несомненно ложен, в том смысле, к каком понимает его Маркс. Во-первых, внутри истории общечеловеческая натура остается неизменной в своих физиологических и психологических свойствах. Затем, на основании антропологических и культурно-исторических исследований можно вывести доказательство, что телесные и духовные различительные признаки отдельных человеческих рас, насколько мы в состоянии проследить историю назад, остаются неизмененными в главном и существенном. Своеобразность и степень интеллектуальной расовой одаренности остаются неизменными вопреки всем историческим превращениям. Расы -это факторы природы, которые должны быть введены в баланс исторических событий как данные причины и силы. Возникновение этих расовых способностей лежит по ту сторону истории в более тесном значении этого слова, о которой именно здесь идет речь. Эти способности возникли в доисторический органический ериод культурной истории, который нам разъяснили основательным образом Ламарк и Дарвин.

Несмотря на постоянство основных расовых различий, в истории все-таки как и культурно-историческое развитие связано причинно и закономерно со своеобразными физиологическими явлениями. Но превращение выполняется совершенно иначе, нежели это представлял себе Маркс, который полагал, что измененное внешнее экономическое положение вызывает в «головах» «людей» иное духовное отражение и таким путем изменяет человеческую природу. Ближе к правде стоит его дальнейшее определение, что хозяйственная классовая борьба между экономическими причинами и их идеологическими влияниями действует как посредствующий член социально-психологического процесса. Что это превращение должно понимать не просто социологически и психологически, а скорее оно основывается на физиологически-генеалогическом процессе, – для Маркса так и осталось невыясненным, хотя он и делает в этом направлении несколько, правда, смутных намеков, которых, впрочем, он не развивает дальше в своей теории истории, и они оне оказывают на нее влияния.

Что лежит в основании исторических изменений, так это – непрестанная перемена рас. Превращения в антропологическом строении общества. Физиологические превращения совершаются либо путем одностороннего положительного отбора с последующим внутригрупповым браком, посредством чего существующие от природы свойства расы или группы индивидуумов достигают особенно высокого отбора – либо посредством одностороннего отрицательного отбора, который органических носителей определенных особенностей и свойств выключает из расового процесса посредством эмиграции, бездетности, безбрачия, либо путем прямого искоренения или, наконец, посредством расовых примесей, которые могут влиять благоприятным или неблагоприятным образом на развитие физических и духовных признаков.

Разделение на сельское и городское население, эмиграция и колонизация, деление на касты и сословия не могут быть объяснены одними только чисто-социологическими, экономическими или географическими причинами, но являются первоначально процессом антропологического группового или индивидуального отбора, покоящегося на силе индивидуальных или расовых различий. Измененные жизненные условия в городе, колонии, в касте могут обратно воздействовать на антропологический тип в смысле ли прогрессивной вариации и унаследования или потому, что путем отбора составляются новые и отклоняющиеся свойства, или же наступают органические вырождения.

Мы оказались бы виновными в одностороннем преувеличении, если бы захотели рассматривать географические и обусловленные ими технические и экономические обстоятельства как не имеющие большого значения для политической и культурной истории. Вряд ли требуется поэтому опровергать с этой точки зрения тезис Гобино, который говорит, что «в прогрессе или в неподвижном состоянии народы независимы от тех мест, где они обитают». Почва, климат, фауна и флора, соседство других народов – вот важные внешние условия для политического и интеллектуального развития рас. Хотя в пределах исторического периода материальные причины никоим образом не могут существенно изменить естественные расовые предрасположения, необходимые для развития и расцвета дарований.

Климат оказывает важное влияние на физическую и духовную продуктивность расы. Солнечный свет производит настроение, более исполненное надежд, более бодрое и более радостное. Сильная жара и сильный холод производят парализующее действие, что обусловливает вялый характер собственно тропических обитателей и неспособность крайнего севера к созданию более высокой культуры. В тропических странах только горные страны составляют исключение. Только умеренный климат представил доказательства способности к произведению более высокой и все более развивающейся культуры, ибо он понуждает человека к неутомимой деятельности, между тем как жаркий с одной стороны усыпляет его деятельность, а с другой – доставляет ему все без труда; холодный же климат понижает всякую деятельность и приводит ее к самым примитивным формам. [283. R. Werner. Klima und Charakter. Deutsch-Ostafrikanische Zeitiuig. 1902. № 29.]

Как мало, однако, можно считать всеобще действующим законом такое прямое отношение между расой и ее характером, указывает приводимый Кирхгофом пример ацтеков, предостерегающий от слишком поспешного вывода, что настроение духа народов является непосредственным отражением окружающей их среды. Ибо потомки ацтеков «под лазуревым сияющим небом Мексики, среди ландшафта, который, вплоть до величественных исполинских вулканов с их снежными вершинами, выглядит несравненно прекраснее, нежели местность у подножия Везувия или Этны, поражали меланхолией, которая у них, как у большинства индейских племен, запечатлена на лице как расовое наследие». С другой стороны, эскимосы, в бедных светом, холодных северных областях, обнаруживают сердечно-веселое расположение духа, которое надо отнести к последствиям естественного отбора. «Только исключительно одаренные ясностью духа люди оставались в живых при своем случайном появлении в тех северных широтах; на основании известной наследственности темперамента они передавали эту, ничем не подавляемую, веселость дальнейшим поколениям, у которых этот драгоценный дар охраняется, хотя лишь в немногих тысячах сердец, тем, что каждому случайно подверженному к унынию неминуемо произносится смертный приговор самой природой». [284. Mensch und Erde. Skizzen von den Wechselbeziehungen zwischen beiden. 1901.]

Плодородные долины больших рек, удобный для мореплавания морской берег, богатство почвы минералами, именно бронзой, железом и каменным углем, – вот необходимые средства к развитию более высокой культуры. Но чтобы эти средства были найдены и целесообразно использованы, для этого нужны энергия и интеллект, которыми расы обладают от природы в неодинаковой степени. Энергичная интеллигентная и стремящаяся вперед раса сама ищет для себя эти средства и завоевывает страны, которые необходимы для ее развития. Одного взгляда на историю населений достаточно, чтобы убедиться в том, что лучшие расы достигали необходимых для развития своих врожденных побуждений и выполнения своих задач внешних естественных условия посредством странствований и завоеваний, если эти условия не существовали в первоначальных их местожительствах. Аделунг замечает, например, что готы на берегах Черного и Каспийского морей, со своею дикою храбростью, были в течение многих веков в тягость всем своим соседям и при этом всегда пытались проникать в лучшие земли. Вся история странствований человеческих рас, в которой так называемое «переселение народов» представляет все же только один, хотя и важный, эпизод, показывает, что отыскивание и завоевывание подходящих местожительств являются результатом антропологических свойств и качеств.

Уже раньше было обстоятельно указано, что физическая организация человека, в противоположность животному, обладает своеобразными и целесообразными свойствами и качествами, благодаря которым человек становится творцом и носителем экономических и интеллектуальных функций и может на этом основании создать организацию семей и государства. Кроме этого физического видового характера, имеются еще специальные антропологические свойства отдельных рас, физиологическая расовая энергия, которая дифференцирует экономические и интеллектуальные продукты. Таким образом мы неизбежно приходим к убеждению, что политические и духовные деяния рас составляют продукт их физической организации, инстинктов и способностей, согласно тому общему естественному закону, который Р.Лейкарт формулирует так: продуктивность какого-либо существа неразлучно связана со строением его тела, с его величиной, формой и его свойствами». [285. R. Leufkart. Uber den Poymorphismus der Individuen. 1851. S. 8.]

Физическая организация рас представляет не что иное, как видимый покров их душевного дарования. Связь между телом и духом очень сложная и соединена с функциями целого организма. Если с одной стороны мы имеем размеры тела и форму и пропорциональность членов, то с другой – преобладание головы над остальным телом, черепа – над лицевою частью указывает на более высокую интеллектуальную даровитость человека. Череп, однако, считается только драгоценным сосудом, заключающим в себе еще более драгоценный орган, от которого зависит на первом плане продуктивность рас, семей и индивидуумов, вместе с их потомством, – человеческий мозг, который Риль называет «высочайшим расцветом творения» и «местом рождения истории».

Независимо от морфологического строения организма, не маловажную роль играют и чисто физиологические свойства, как плодовитость, долговечность, половая зрелость и способность к акклиматизации.

Трудно сказать, насколько различна плодовитость отдельных рас. Весьма вероятно, что она у всего человеческого вида весьма равномерна, и различия вызываются только социальными и психологическими факторами. Без сомнения, многое указывает на то, что у первобытных народов рождается меньше детей, нежели у цивилизованных. Расовые скрещивания, алкоголизм, болезни могут патологически понижать плодовитость. В других же случаях большею частью умышленные и искусственные причины задерживают увеличение населения.

Как бы то ни было, но фактическое умножение имеет значительное влияние на политическую и культурную силу расы. Все возвышающиеся расы отличаются сильным размножением. Последнее создает не только больше людей, но и более многочисленные новые вариации, и вместе с этим одновременно порождает и новые потребности и побуждения к развитию, ибо и для человеческих рас имеет силу то, что Дарвин выставил как общий естественный закон органического мира, «что те виды, которые всего богаче индивидуумами, имеют больше шансов произвести выгодные для себя изменения в пределах данного периода».

Продолжительность жизни, независимо от индивидуальных различий, неодинакова у отдельных рас. Согласно обширным статистическим исследованиям, средняя продолжительность жизни в умеренном поясе длиннее, нежели в тропическом и подтропическом климате. Так, из 1000 лиц доживают до 60 лет в среднем 77 лиц в Германии, Англии, Голландии, 84 – в Дании, 88- в Швеции, свыше 80 – в Норвегии. Известно также, что у цветных рас средняя продолжительность жизни много меньше, чем у белых. Как ни высоко можно ценить вредное или благоприятное влияние климата на продолжительность жизни, однако надо при этом принимать в расчет и расовую энергию. Народное мнение гласит, что среди стариков в Германии гораздо чаще можно встретить голубоглазых людей, нежели среди молодых. Объяснение этому явлению можно найти в Италии, где мне постоянно приходилось замечать, что очень старые люди имеют голубые глаза, т.е., другими словами, у них обнаруживаются несомненные признаки германской расы, унаследованные ими от своих предков, готов, лангобардов и норманнов.

С врожденной расовой энергией может находиться в причинной связи и другое свойство, а именно: боле позднее или более раннее развитие половой зрелости. Тот общеизвестный факт, что брюнеты стареют раньше, нежели блондины, объясняется тем, что первые созревают раньше вторых в половом отношении. Половая зрелость наступает в еще более раннем возрасте у цветных рас. Если принять в соображение, что половая зрелость теснейшим образом связана с развитием духовных способностей, что существует физиологическое соотношение между мозгом и зародышевыми железами, то становится понятным, что рост интеллекта органически задерживается раннею половою зрелостью, на что уже настойчиво указывал Герберт Спенсер. По словам Джанстона, негры в юности часто бывают гораздо живее, нежели взрослые индивидуумы их расы. По мнению этого автора, быть может, слишком сильное сосредоточивание энергии на половой жизни служит основанием для приостановки духовных функций после наступления половой зрелости. [286. В. Hagen. Zur Rassenkunde der Neger. Die Umschau. VI, 46.] То, что в Северной Америке негритянские дети достигают таких же успехов, как и дети белых, и часто даже перегоняют этих последних, не имеет все-таки никакой доказательной силы в пользу одинаково высокого происхождения негритянской расы. То же самое различие обнаруживается и у обоих полов белой расы. Мальчики гораздо дольше остаются «тупыми», нежели их однолетки-девочки, которые вследствие более ранней половой зрелости гораздо живее и интеллигентнее, между тем как впоследствии они отстают в интеллекте и обгоняются мальчиками, – различие, которое замечается и в области телесного роста и развития.

Способность акклиматизирования у отдельных рас бывает очень различна. Блондин не может селиться под тропиками; еще менее может он при этом переносить тяжелые и продолжительные физические усилия. Только после того, как он подвергнется смешению и будет постоянно получать подкрепление, он может держаться в тропиках. [287. F. Hueppe. Akklimatisation oder Hygiene in den Tropen. Prager Med. Wochenschrift. XXVII, № 31.] Негр подвергается на севере легочным заболеваниям. Лучшею акклиматизационною способностью обладают китайцы, семиты и цыгане – следовательно, расы, обладающие средней пигментацией.

Несомненный факт, что градациям в интеллектуальной даровитости рас, негров, индейцев, монголов, средиземных народов, северных европейцев соответствует и параллельное уменьшение содержания пигмента, и что среди кавказских племен самая светлая раса в то же время – и самая даровитая и благородная. В высшей степени вероятно, что эта порода людей в северных областях, в ледниковый период, в суровых усилиях и борьбе за существование приобрела ослабление пигментного содержания – органическое изменение, которое совершилось одновременно с усовершенствованием телесной и духовной организации, так что более светлая окраска является косвенным и побочным признаком высокого интеллектуального превосходства.

Как ни много доказательств и соображений говорят в пользу того, что светлокожие, белокурые и голубоглазые люди происходят все от одной прародительской расы и что светлые элементы, которые наблюдаются среди более темных племен, должны быть сведены к первобытным смешениям крови, однако этим еще не исключается возможность и другого объяснения таких случаев, которые могут рассматриваться как параллельные вариации. Белокурая германоидная прародительская раса произошла несомненно путем теллурического и климатического отбора, но тут могли действовать еще и другие причины, которые препятствуют отложению красящего вещества. Альбинизм и красноволосость наблюдаются у всех темных рас, даже у негров и индейцев, и вполне возможно, что более слабый альбинизм, который нет надобности рассматривать непременно как патологическое явление, наступает по неизвестным причинам у более многочисленных индивидуумов и затем распространяется посредством внутригруппового брака и унаследования. Многое говорит в пользу предположения, что большая часть белокурых евреев произошла не из примеси крови северных племен, а из собственной вариации расы.

Размер тела не может служить прямым масштабом более высокой расовой одаренности. Из сравнения различных размеров тела разных рас Герберт Спенсер выводит заключение, что «вряд ли можно утверждать, будто существует какое-либо прямое отношение между социальным состоянием и размерами организма». При всем том выдающийся рост и главным образом быстрота и крепость ног могут в борьбе рас содействовать, при прочих равных условиях, победе «крепконогих рас». Германцы отличались величиной роста и крепостью тела и поэтому были особенно страшны своим противникам.

Что размер тела и известное социальное положение бывают связаны между собой причинным образом, можно видеть уже из того, что военное сословие и теперь еще набирается из более крупных индивидуумов, а также что высшие слои общества обладают большим ростом, и как указывают школьно-статистические исследования Матиегка и других, у более одаренных детей чаще встречается больший рост. [288. Mitteilungen der Anthropologischen Gesellschaft in Wien. Bd. XXVIII, S. 122 ff. Uber die Beziehungen zwischen Korperbeschaffenheit und geistiger Tatigkeit von Schulkindern.]

Кроме размеров тела, пропорциональность костей и мускулов обусловливает, с одной стороны, военную, боевую силу, а с другой – индустриальную, рабочую силу расы и покоящееся на ней национальное богатство. Многие примитивные расы не способны к длительному и регулярному физическому труду, хотя тут могут действовать, пожалуй, в большей степени психологические, нежели физиологические причины. Однако это факт, что в горных рудниках Центральной Америки негры оставались и продолжали работать, между тем как индейцы погибали. Антропометрические исследования силы мускульного давления и силы подъема тяжести у различных рас не привели до настоящего времени к положительным результатам.

Окружность черепа и величина мозга представляют внешние признаки большей или меньшей духовной одаренности. В общем окружность черепа уменьшается, идя от европейской расы к монголам, индейцам, малайцам, неграм и австралийцам. Однако окружность черепа не есть абсолютное мерило духовных способностей. «В каждой расе, – пишет Е.Хушке, – бывают большие и маленькие черепа; из одной только величины нельзя заключать ни о большем мозге, ни о несовершенном духе. Однако у лучших рас величина в среднем прибывает, и высокие цифры встречаются здесь чаще, а самые высокие только здесь и можно найти». [289. E. Huschke. Schadel, Gehirn und Seele des Menschen und der Tiere. 1854. S. 23.] Этот взгляд подтверждается Лебоном, который нашел емкость черепа в 1700-1800 у 6,5 процентов, 1800-1900 – у 5,2 процентов современных парижан, но ни одного подобного случая – у древних египтян, негров и австралийцев. Обратно, он определил 7,4 процента от 1200-1300 у негров и 45 процентов у австралийцев. [290. Revue d'Anthropologie. 1879. P. 71.] Матиегка нашел, что окружность головы у более способных и благонравных детей обнаруживает часто большую меру, чем у неодаренных и малоспособных.

Северно-европейская раса характеризуется длинноголовостью. В этом хотели признать выражение более высокой даровитости. Против этого было замечено, что и негры, и австралийцы явственно длинноголовы, но отнюдь не обнаруживают выдающегося ума. Между тем как эти расы имеют долихоцефалию, выраженную только в затылочной части головы, германец имеет одновременно с этим и высокий и широкий лоб, и надглазные дуги у него сильно выдаются. «Германец, – как выражается Гратиоле, – это homo frontalis». Германский череп отличается от негрского большею окружностью, затем – узким, большим носом, ортогнатизмом и выдающимся подбородком: все это морфологические признаки, указывающие на более высокую психофизическую организацию.

Говорят о «крупном носе» и считают последний отличительным знаком большой мыслительной способности. В действительности, изучение портретов и бюстов великих людей показывает, что они почти сплошь имели большой, узкий нос, большею частью изогнутый на подобие орлиного клюва. Это обстоятельство находит свое объяснение в том, что не нос сам по себе имеет какое-либо отношение к более высокой даровитости, но что мы видим здесь пред собой признаки высшей расы, германской, в противоположность монголоидной – «альпийской», маленький, приплюснутый нос который указывает на низший тип. На той же самой антропологической противоположности основывается и представление об узкой «аристократической» руке и «голубой крови».

Закономерного отношения формы черепа к размерам тела, которое было бы действительным вообще, не существует. Патагонцы, принадлежащие к самым рослым людям, явственно брахицефальны, между тем как карликовые племена Африки долихоцефальны. Однако комбинация фронтально-длинночерепной, большой головы с выдающейся величиной тела должна быть несомненно рассматриваема как признак боле высокой биологической энергии.

Череп – это слепок с величины и формы мозга, являющегося решающим фактором в антропологическом снабжении организма. «Судьба человеческого рода, – говорит Хушке, – тесно связана 65-70 кубическими дюймами мозговой массы, и история человечества внесена в эту массу как в большую книгу, полную гиероглифических знаков». Между тем вес мозговой массы имеет лишь относительное значение, которое является решающим для ее продуктивности. Внешняя форма имеет значение в том отношении, что развитие боковых долей задней части головы и развитие лба означают в то же время и физиологическое различие. Судя по данным физиологического исследования, боковые доли по всей вероятности управляют главным образом двигательной и чувствительной сферой, между тем как в задней части головы сосредоточена деятельность органов чувств, а в лобной части – в особенности, высшие интеллектуальные функции. Постепенный ход развития от собаки до обезьяны, австралийца, негра и, наконец, арийского человека указывает в особенности на непрестанный рост лобной области. У преступников и, вероятно, у помешанных передний мозг бывает меньше, тогда как у великих и замечательных мыслителей он отличается своим развитием. Если весь мозговой корковый слой следует рассматривать как субстрат психической деятельности и если с его ростом увеличивается постепенно и сила ума, то все же, главным образом, это касается лобной области, которая увеличивается при этом больше других и подтверждает этим свое физиологическое преобладание в более сложных духовных усилиях. [291. P. Nacke. Archiv fur Kriminalanthropologie. VIII, S. 213.]

На основании чисто-морфологических и физиологических соображений мы должны поэтому придти к заключению, что великорослый, с большим черепом человек, с фронтальной долихоцефалией и светлым пигментированием, – следовательно, северно-европейская раса – будет самым совершенным представителем человеческого рода и высшим продуктом органического развития.

Самую большую долихоцефалию, а именно затылочного рода, находим мы у самых низших рас. Подобный мозг физиологически отличается непостоянством, ветренностью и возбудимостью – путем мгновенных аффектов и чувственных впечатлений. Ему недостает высших интеллектуальных побуждений и задерживающих моментов, которые порождают обширные идеи и сдержанность в поступках. Явственно выраженная брахицефалия, напротив, сопровождается склонностью к упорству, постоянству и прилежанию, что давно уже было подмечено френологами. Первые черты характера преимущественно свойственны черным расам человечества; вторые же составляют отличие монгольской расы и альпийского типа в Средней Европе. Продолговатая форма черепа светлых рас с преобладающим развитием лба и с средней шириной представляет средний характер и образует гармонический орган для всестороннего развития настоящей цивилизации.

Внутри светлоокрашенных долихоцефальных рас северно-европейская раса отличается особенно выдающейся способностью к культуре. Значительнейшие гении человечества были представителями этой расы или же помесями с нею, у которых в жилах преобладала германская кровь. Замечательнейшие люди новейшей умственной истории были большей частью чистокровные германцы, как Дюрер, Леонардо да Винчи, Галилей, Рембрандт, Рубенс, Ван-Дейк, Вольтер, Кант, Вагнер. Другие обнаруживают примеси смуглой расы, причем последние выражаются в более темном пигментировании или реже – в расширении черепа, у Данте, Рафаэль, Микель-Анджело, Шекспир, Лютер, Гёте, Бетховен.

Германские «варвары» показали себя, когда они появились в истории, чрезвычайно способными к музыке и поэзии. Что они обладали и способностью к пластическому искусству – подтверждает Л.Вильзер в своем сочинении «о германском стиле и германском искусстве» (1899). Как уже прежде было упомянуто, Леонардо, Канова, Торвальдсен и многие другие скульпторы Франции и Италии были чистыми германцами, и поэтому гипотеза, что только примесь смуглой расы придала художественному гению широкий размах эстетического вдохновения, в сущности не вполне обоснована.

Такие случаи скрещивания германской и альпийской рас, где длина черепа или по крайней мере лобная область сохраняют свой германский характер, являются, по-видимому, наиболее счастливыми помесями, так как расширение черепа содействует в то же время и увеличению общей массы мозга, вследствие чего может внести спокойствие и постоянство в бурный, стремящийся вперед темперамент германского духа. Расширение черепа, быть может, и содействует учености, но отнюдь не гениальности. Ибо Данте, Рафаэль, Лютер и т.д. – гении не потому, что они представляют помесь, но вопреки этому. Их гениальное предрасположение есть наследие германской расы.

Расширение германского черепа путем смешения с альпийской расой приводит, на основании многих статистических исследований, к представлению, будто брахицефалы имеют большую черепную окружность, нежели германские долихоцефалы. Но так как последние обладают большей черепной окружностью, нежели чисто расовый альпийский тип, то тут, по всей вероятности, мы имеем дело с «эврицефальными» элементами.

Наконец, в массе и внутренней структуре ганглиозных клеток и нервных волокон лежит последний физиологический фактор, который обусловливает различия в семейных и индивидуальных дарованиях и тем обусловливает создаваемый руководящими расами и индивидуумами прогресс более высокой цивилизации и образования. Тут мы останавливаемся в изумлении пред глубочайшими тайнами органического творчества. Становится вполне понятным, что Гердер, при созерцании этой связи, мог воскликнуть: «Великая матерь Природа, с какими мелочами связала ты судьбу нашего рода! С измененной формой человеческой головы и мозга, с маленькими изменениями в строении организации и нервов, которые вызывает климат, род племени и обычай, изменяется также участь мира, вся сумма того, что повсюду на земле творит человечество и от чего оно страдает!»

Однако нам не подобает спорить с природой и предлагать великой матери наш разум как наставника – той природе, которая в удивительной архитектуре человеческих зародышевых и мозговых клеток создала высочайшее органическое произведение искусства и глубоко обоснованный источник всякого духовного развития. Человеческая история есть частица и расцвет великого органического развития, которое совершается на земной поверхности. Природа, выполняющая, в своем саморазвитии и саморегулировании, с самыми малыми средствами самые величественные произведения, только антропоцентрическому взгляду может казаться расточительной и произвольной. Исторический же биолог, заглядывающий вглубь, узнает в этих мелочах и случайностях, концентрирующиеся в мельчайших центрах сил органические факторы, указывающие на совместную и связную деятельность всей природы, в которой все отдельные и особые явления размещены в известном порядке, в причинной необходимости, а высочайшие творения и откровения гениев являются вполне целесообразными.


2. Социальные действия внутригруппового размножения и смешения

Расовое чувство есть естественный инстинкт, который предохраняет животных в свободном природном состоянии от смешения с чужой кровью. Скрещивания между вариациями хотя и бывают, но они очень редки. Как показали Вагнер и Романее, пространственное и половое разобщение являются необходимым фактором в деле возникновения и сохранения видов. По словам Дарвина, высшие животные часто обнаруживают явственно выраженное отвращение к половому общению даже с такими индивидуумами, у которых замечется легкое уклонение от расового типа. Нечто подобное наблюдалось даже у бабочек. Расовое чувство бывает либо приобретенным, либо врожденным. Л.Платэ пишет об этом:

«Относительно птиц и млекопитающих можно предположить, что образ или запах родителей, а также родных индивидуумов другого пола, запечатлевается у молодых животных и удерживается у них посредством памяти. У большинства животных, однако, такое объяснение не допустимо, ибо молодые животные никогда не видели своих родителей или братьев и сестер. Расовое чувство либо возникает вместе с морфологическими различиями, – тогда разновидность остается сохраненной; либо это чувство не возникает – тогда начинающаяся дивергенция (расхождение) снова исчезает. Развитие расового чувства есть conditio sine qua non дивергенции, и поэтому оно всегда существует вместе с нею в природе». [292. L. Plate. Die Bedeutung und Tragweite des darwinistischen Selektionsprinzipes. 1899. S. 136.]

Что имеет силу для животных, то важно и для первобытных племен и рас людей, которые большею частью отличаются сильным расовым чувством, враждой, обнаруживающейся вовне, и враждой, направленной внутрь, гордостью собственным происхождением и презрением к чужим. Среди соплеменников ложь, кража, убийство вообще неизвестны или являются только исключением, и достойно замечания также, что каннибалы почти никогда не имеют обыкновения пожирать своих собственных соплеменников.

Египтяне верили, что они – древнейший народ на земле (Геродот, II. 1). Они считали справедливым обходиться хорошо со своими согражданами и дурно с чужими. Они называли варварами всех, не говоривших на их языке; сами же они считали себя не только за особую человеческую расу, но за «человеческую расу по преимуществу». [293. Archiv fur Anthropologie. Bd. XVIII. S. 339.] Евреи имели о себе высокое мнение и гордо считали себя избранным народом во всем божественном мировом управлении. Между тем как этот народ в древнейшие времена был склонен к смешениям с соседями, позднее у него тем сильнее развивался обычай внутриплеменного брака, чем более он углублялся в сознание своей национальной и религиозной миссии. «Сами греки крайне тщательно оберегали себя от смешения своей расы с чужою кровью. И известно, что этот народ вообще, пелопонезцы же и из них аркадийцы – в особенности, ревниво блюли сохранение своей национальности и даже ни разу не позволяли продать раба за границы своего отечества». [294. J. Ph. Fallmeraer. Geschichte der Halbinsel Morea wahrend des Mittelalters. S. 91.] У римлян до позднейшего императорского периода брак с чужеплеменными рабами большею частью запрещался. Еще при Валенти-ниане и Валенте брак с варваркой карался смертью.

Германцы во времена Тацита были чистой расой, которая не смешалась ни с туземцами, ни с чужими поселенцами и пришельцами. Треверы и нервнийцы усердно выражали притязания на честь германского происхождения, как будто «благородство крови» отделяло их от всякого сходства со слабыми галлами. За древнейшее и благороднейшее племя свевов выдавали себя семб-роны (Germ. С. 39).

У саксов неравные браки с принадлежащими к чужой расе рабами запрещались под страхом смертной казни, также и рипу-арскими, лангобардскими законами. В вестготских законах брак между лицами различных сословий, и в особенности союз с крепостными, запрещался на том основании, что из таких браков происходит только несимметрическое и уродливое потомство. Как сообщают Адам Бременский и фульдский монах Рудольф, древние германцы потому так настойчиво требовали запрещения неравных браков, что хотели сохранить неизмененными размеры своего тела и цвет своих волос, – вообще благородство своего рода. [295. J. G. A. Wirth. Die Geschichte der Deutschen. 1842. Bd. I, S. 53.]

У германцев для законного брака вообще необходимо было равенство происхождения. По Адаму Бременскому, этот обычай исполнялся у северных германцев еще в XI веке, так что благородный вступал в брак только с девушкой благородного сословия, свободный – с девушкой из сословия свободных людей, а вольноотпущенный и раб – только с девушкой из своей среды. Еще по брачным законам Карла Великого, свободному и даже благородному, в случае его вступления даже во внебрачную связь с несвободной женщиной, без предварительного выкупа ее или отпущения на свободу, – грозило телесное наказание.

Чем более развивается интеллект, тем расовое чувство более становится расовым сознанием, социальным обычаем, который передается по традиции и подчиняется стремлению к учению и учености. Вследствие своего интеллектуального характера это чувство может лишь тогда оставаться прочным и образовывать длительную связь, когда оно содействует физиологическому и морфологическому основанию и повинуется врожденному инстинкту или же связывает себя с тем, который отвечает чувству соплеменников.

Пока недостает этих физических оснований, и именно общности брака, [296. Т.е. в смысле однородности, общности происхождения. Прим. перев.] все старания внушить или вдолбить индивидуумам негрской или китайской расы немецкое национальное сознание, будут всегда тщетны. Евреи только отчасти сумели приспособиться к чувствованию других народов и большею частью только посредством примеси другой крови, ибо в основании расового сознания лежит всегда расовое чувство, в основании же последнего – сама физическая форма расы, так что крепость или слабость этого сознания зависит от чистоты или смешения расовой крови.

По учению зоологов, расовое чувство есть действующая отбирающим образом сила. Оно ведет к социальной и половой замкнутости вовне и к чистому отбору крови внутри. Только таким образом могут своеобразные характерные качества тела, темперамента и одаренности быть отобраны в более высокий тип и сохраниться. Такой внутрирасовый брак никогда не может влиять вредно, так как при большем числе индивидуумов длительное внутригрупповое размножение в кругу теснейшего родства почти исключается, и большинство рас в своем развитии стремится к тому, чтобы в обычаях и брачных законах по возможности избегать более тесного семейного и родового брака.

Германцы до Карла Великого держались внутриплеменного брака. Только этим объясняется то обстоятельство, что отдельные племена, также без смешений, обнаруживают бросающиеся в глаза различия, преимущественно в своем темпераменте. Они не все в одинаковой степени были воинственными и склонными к странствованиям, и в духовном отношении, по-видимому, особенно высоко были одарены готы.

Расовое чувство есть политически-действующая сила. Расовая гордость внушает силу и мужество сопротивляться чужим и врагам и подчинять их себе. Отсюда ведут свое происхождение право и торжество победителя над побежденными. «Мы – того мнения, – говорили афинские посланные милосцам, – что люди, на основании своего неопровержимого опыта и в силу естественной необходимости, должны повелевать теми, которых они превосходят силой. Мы действуем согласно этому закону. Не мы первые указали на него и не мы первые, со времени его существования, начали применять его, но мы нашли его уже готовым и передадим его и нашим отдаленнейшим потомкам. Да мы уверены, что вы сами и всякий другой, кто увидел бы себя в обладании такой силой, какой мы обладаем, поступил бы точно также» (Фукидид. V, 105).

Где сталкивались разные расы – и путем превосходства военной силы и организаторской способности они образовали государственное общение – там воинственная и победоносная раса всегда пыталась прочно сохранить естественное чувство расовой гордости – выражением которой и являлась аристократия – и путем учреждения привилегий в общественной и половой жизни защитить себя против подчиненного народа. В интересах социального расового отбора были учреждены правовые, никогда непереступаемые рамки между владельцами и народом, имеющие целью укреплять чистые расовые свойства и путем накопляющего и прогрессирующего унаследования развивать политические преимущества «руководящих каст». Индусы, греки, римляне, германцы, все разветвления светлой расы, в свои начальные периоды и в периоды своего расцвета строго блюли расовую чистоту.

Но такое состояние не может долго существовать в сложном общественном союзе. Только там, где длится внутреннее военное состояние, направленное против покоренных рас, как у спартиатов, или где имеет место строгая кастовая замкнутость, как у индусов, преимущества и власть аристократии могут, на основании благородной крови, держаться более продолжительное время. Там же, где эти рамки не так строго проведены, где измененный экономический процесс производства приводит к социальному смешению и выскочки принимаются в круг благородных сословий или где женщины проявляют непреодолимое половое влечение к мужчинам высших слоев, тотчас наступает органическое смешение, и в более или менее жестокой борьбе подчиненная раса добивается своего политического и правового равенства.

Г.Вебер не без основания сводит к такому смешению склонность греческих колоний к демократии. «Смешение различных народных элементов, – пишет он, – ускорило ход политического развития в большей степени, нежели на старой родине, где права, законы, происхождение и притязания унаследовались от поколения к поколению. Общая работа и занятие, равная опасность и равное вознаграждение порождали также сознание равных прав всех сословий и классов. Члены старых фамилий не могли долго поддерживать в колониях свои привилегии и притязания своих отцов против натиска пестрого населения. Поэтому мы видим, что большинство колоний сделало шаг к демократическому общению тогда, когда государства старой родины стояли еще под господством благородных родов или, с трудом освобождаясь из-под ига тирании, направлялись к свободе и равноправию». [297. G. Weber. Geschichte des Hellenischen Volks. 1882. S. 227.]

Когда между двумя расами наступают социальное общение и органическое смешение, то, под влиянием факторов отбора... скрещивания и унаследования могут совершиться либо изменения в органическом строении, либо изменения психологические в языке, обычае и религии. Что касается языка, то обыкновенно в смешанных расах культурный народ доставляет запас слов, а дикий, первобытный – фонетические элементы. [298. С. von Czornig. Die alten Volker Oberitaliens. 1885. S. 3.] Таким путем произошли различные романские языки из латинского. В странах, где преобладает протестанство, еврейская и католическая религии оттесняются, потому что в смешанных браках иноверцы, так же как и их дети, стремятся к господствующей религии. Но тут часто бывает не одно только количественное превосходство, но и естественная подвижность и способность приспособления рас, которые содействуют в этом процессе. К этому обстоятельству, например, можно отнести то, что численность румын в Сербии увеличивается, и они занимают место сербов. Именно когда серб женится на румынке, то скоро как он, так и его родные, а затем и дети начинают говорить по-румынски, между тем как сербка, вышедшая замуж в румынскую среду, не оказывает на нее никакого влияния. [299. Zeitschrift fur Ethnologie. Bd. I, S. 265.] Как прежде столь чувствительные к чужим влияниям и способные к образованию германцы растворились легко в римской и романской народностях, [300. D. Schafer. Deutsches Nationalbewusstsein im Lichte der Geschichte. 1884. S. 6.] так и теперь еще немцы без труда отказываются от своего языка. Как это указывает история немецких эмигрантов в Северной Америке, исключение среди германских племен составляют одни только англичане, которые вследствие своего обособляющего островного положения и векового внутриплеменного брака приобрели резко выраженный национальный характер, национальную гордость и упрямое удерживание собственного языка и обычая. Гобино прав, когда он вырождение народов приписывает скрещиванию с более низкими расами, ибо каждый духовно одаренный народ терпит при скрещивании с малоценными элементами невознаградимые потери. Мы не может поэтому согласиться с гипотезой А.Рейбмайера, [301. A. Reibmayr. Inzucht und Vermischung beim Menschen. 1897. S. 63 ff.] когда он расцвету и падению народов кладет в основание попеременное внутриплеменное размножение и скрещивание с другими расами, полагая, что и низшие расы – например, негры, монголы и индейцы – могут содействовать психофизическому возрождению выродившихся высших рас. Однако мы все же допускаем, что улучшение организации, привлекательность и красота, а также способность к акклиматизации могут быть достигнуты подобными примесями, но духовные силы и способности высшей расы несомненно терпят ущерб и утрачивают свою прочность при подобных крайних скрещиваниях.

Многие авторы склонны приписывать нравственные недостатки ублюдков не столько их врожденной природе, сколько неблагоприятным социальным условиям. Большинство цветных ублюдков – это внебрачные дети, и если последние уже в пределах белой расы дают большее число беспризорных, преступников и хилых, сравнительно с законными детьми, то в государствах, где существуют крайние расовые смешения, это выражается еще резче. «Незаконному ребенку нечего ожидать от своего отца, даже если последний и признает его; незаконнорожденный чувствует себя отверженным и презираемым всей отцовской расой». Таким путем в больших городах испанской Америки – например, в Мексике – образовалась из помесей чернь, грязнее и гнуснее которой нельзя себе представить. Большинство преступников в этих странах выходит именно из этой среды. [302. К. Lamp. Ueber die Sittlichkeit der Mischlinge. Globus. Bd XL, S. 90.] Это явление не может, однако, иметь только социальные причины. Крайние расовые скрещивания порождают по физиологическим причинам дисгармоничные и нестойкие характеры. У индусов это не было простым предрассудком, когда они думали, что ублюдок дурных родителей должен быть еще хуже своих родителей. Что путем таких скрещиваний вырождается характер – это признавал уже Тацит, находивший подобное вырождение у тех германцев, которые на северо-востоке смешались с финскими племенами. Хотя пев-цины, или бастарны, приняли язык, одежду, жилище и характер строений у германцев, однако Тацит не думает, чтобы они могли быть настоящими германцами, так как их неопрятность вообще и тупоумие, даже знатных, указывают, что они приближаются к мерзкому существованию сарматов, что и является последствием смешанных браков с последними (Germ. С. 46).

Физиологическое скрещивание рас тогда только является рычагом длительного и истинного прогресса, когда дело идет о двух родственных или однокачественных племенах. Случайная, исторически достигнутая ступень культуры не имеет при этом решающего значения: его имеет только антропологическое равенство происхождения. Так, германцы по отношению к римлянам стояли на одном уровне как люди одинакового достоинства, и это сознавалось обеими сторонами. Римские принцы и принцессы поэтому без колебания вступали в брак с германскими династическими родами.

Такими счастливыми смешениями разных равных по происхождению и благоприятным свойствам рас являлись, по-видимому, смешения ионийцев с поселившимися чужеземцами, о которых рассказывает Геродот. С III столетия в итальянском народе – на что впервые указал Гиббон в своей «истории упадка и падения римской империи» – вследствие германского переселения началось физиологическое превращение. Прирост населения увеличивался, военная мера роста сделалась больше, обычаи и взгляды сделались иными. «Рост людей, – пишет Гиббон, – становился все меньше, и римский мир был в действительности населен породой карликов, когда с севера вторглись дикие гиганты и улучшили малорослое исчадие. Последние (т.е. германцы) снова восстановили дух свободы, и по истечении десяти веков свобода сделалась счастливою матерью искусства и наук».

Англия представляет хороший пример облагораживающего скрещивания, которое повело к свободному социальному и политическому развитию. В новейшее время Северная Америка является поучительной ареной истории, на которой равные по происхождению и даровитые представители близко-родственных племен подвергаются социальному и половому смешению, которое означает широкое физиологическое скрещивание.

Где скрещиваются близкородственные расы, там социальное и политическое развитие бывает равномерным, ибо способности и темпераменты равнокачественны. Во всех же странах, где смешиваются белая и цветная расы, наблюдается развитие неравномерное и непостоянное, ибо здесь влияют неоднородность и неравнокачественность способностей и потребностей как и дисгармоничные инстинкты. К этому присоединяется еще то обстоятельство, что ублюдок ненавидит свою цветную мать и презирает своего белого отца. Если такие чувствования охватывают целые группы, то возникает гибельная социальная вражда, приводящая к преступлениям и непрестанным революциям. Типичный пример в этом отношении представляют внутреннее политическое состояние средне- и южно-американских государств и племенная сумятица Турции.

Австрия представляет также поучительный пример того, как нагромождение различных, хотя бы и близко стоящих, рас приводит к непрерывным внутренним треволнениям и столкновениям, если только превосходящая и господствующая раса не сумела навязать всем подчиненным одного и того же языка. Ибо общий язык есть самое подходящее средство для физиологического влияния и выравнения. Это навязывание языка может, однако, вести к гибели нации, когда посредством его в культурное и кровное общение вводятся малоценные расовые элементы и путем более сильного размножения вытесняют более благородную расовую ветвь. Этим объясняется замечательный исторический факт, что язык может сохраниться, между тем как раса, говорившая на нем первоначально, поредела или совсем погибла.

В государствах, где романские народы и славяне путем общения языка и обычаев восприняли в себя германские элементы, в Италии, Франции, России и Венгрии, естественно имело место для этих народов облагораживающее скрещивание, которое подняло их культурную и политическую историю на более высокий уровень.

Суждение В.Багехота о том, что в смешанных расах больше жизни, может иметь силу для разнокачественных помесей, на что указывает и опыт скотозаводчиков. Продукты скрещивания тогда только обладают лучшей организационной силой и более живым темпераментом, когда расовое расстояние между элементами скрещивания не слишком велико.

Остроумная мысль А.Рейбмайера, объясняющая повышение и понижение политического культурного развития перемежающимся внутренним скрещиванием и смешением рас, ведет к предположению, что всякий раз к выродившейся расе должны присоединяться элементы новой и свежей расы, чтобы вновь поднять упадающую культуру и возбудить ее к более высокому развитию. На этом основании периоды смешения должны являться темными и смутными периодами в истории рас, а времена внутреннего скрещивания – периодами расцвета и силы. [303. Inzucht und Vermischung beim Menschen. 1897.]

Выдающаяся заслуга Рейбмайера, без сомнения, заключается в том, что он, в противоположность традиционному взгляду на культурную ценность расового смешения, сильнее подчеркнул принцип внутреннего скрещивания. Что этот принцип играл в истории большую роль – на это указывают нам строгие брачные законы «господствующих каст». Но полагая, что руководящие касты произошли путем внутреннего скрещивания, из расового смешения, он впадает, очевидно, в историческое и антропологическое заблуждение. Скорее можно предположить, что эти касты произошли путем отбора и чистого скрещивания из высших по природе расовых элементов. Руководящие касты бывают чисто расовыми или представляют помеси с высшими характерными свойствами, которыми они обязаны более одаренной расе. Выродившийся народ Верхней и Средней Италии не мог ничего улучшить в прекрасной расе готов и лангобардов. Рейбмайер, в своих исследованиях руководствуется только биологическими принципами. Если бы он в большей мере принял в соображение расовые и антропологические факты, то во многих пунктах пришел бы к иным результатам, а именно к признанию, что один только чистый отбор (Reinzucht) более благородной расовой крови может порождать выдающиеся сословия.

Распространенное мнение, что расовое смешение составляет предварительное условие всякой более высокой культуры, нуждается еще в решительной поправке. Под словом «расовое смешение» большей частью безразлично сваливаются в одну кучу три различных явления: 1) внешнее соединение двух рас, которые, однако, отделены друг от друга посредством каст; 2) социальное смешение двух рас; 3) органическое слияние двух рас.

Что касается первого пункта, то подчинение расы, которая превращается в расу рабов и рабочих, составляет неизбежно необходимое предварительное социальное условие для развития более высокой культуры и свободы. Все же низшие расы должны, путем строгих социальных защитительных мероприятий, оставаться обособленными и охранять себя от социального и полового общения с высшими расами. Еще в настоящее время германцы в Южной Америке удерживают своих детей от общения с цветною молодежью, так как они через раносозревающих негритянских и индейских детей легко подвергаются физическому и душевному ущербу.

Социальное смешение двух рас может, путем физиологических противоположностей дарований и потребностей, оживить социальный процесс и содействовать ему, так как возникают естественные разделения труда и соревнования без ограничения их строгими законами и привилегиями. Иначе слагаются отношения там, где существуют физиологические смешения крови. Тут принимаются в соображение все те точки зрения, которые были приведены к сведению в главе о внутреннем скрещивании, скрещивании человеческих рас и о социальном их действии. Мы можем только повторить, что, с точки зрения исторической антропологии, мы должны порицать все скрещивания и смешения кавказской расы с неграми и монголоидами и что даже смешение германской расы со средиземным и альпийским типами должно быть в общем рассматриваемо как вредное. Чем незначительнее численно германский слой, тем скорее поглощается он посредством таких смешений.

Многие философы и историки культуры видят конечную цель «мировой истории» в смешении всех человеческих рас в одно большое органическое и солидарное целое. Сам Г.Клемм находился до такой степени под влиянием этой просвещенной идеи, что даже видел ход и цель культуры в слиянии первоначально разделенных активных и пассивных рас. Как мужской и женский индивидуумы должны соединиться, чтобы из половинного и несовершенного составить целое и совершенное, так и в браке народов, в союзе между расами, человечество достигает своей законченности. «И, таким образом, история человечества представляется мне находящейся в полной гармонии с прочими явлениями жизни земли, и движущим моментом в его жизни я мог бы назвать стремление активных и пассивных рас к союзу, впервые вполне представляющему человечество, цель которого составляет культура». [304. Allgemeine Kulturgeschichte der Menschheit. 1843. Bd. I, S. 204.]

Понятие о «браке народов» физиологически недостаточно, чтобы осветить процесс смешения рас или даже оправдать этот процесс. Клемм и все те, кто рекомендует «благодетельное смешение наций», слишком мало различают кастовое соединение, социальное смешение и физиологическое слияние рас. Если две первые формы соединения и должно признать необходимыми основаниями культурного развития, то все же мы должны, на основании наших собственных исследований, отвергнуть физиологическое слияние активных и пассивных рас, ибо хаос крови, происходящий от этого «мирового родства», будет куплен только ценою более благородной крови и посредством нивелирования и бастардирования всего рода человеческого.


3. Истощение и вымирание рас

Учение о развитии позволяет нам бросить взгляд на историческую последовательность естественных органических видов, которые давно вымерли. Изменения, производимые геологическими и климатическими переворотами земной коры, в жизненных условиях видов, приводили к сильному соперничеству и борьбе, в которой наиболее изменчивые виды приспособлялись посредством естественного отбора и таким образом сохранились. Угасание видов, возникновение новых – это явления, которые в экономии природы взаимно обусловливают друг друга. Такая борьба именно и бывает всего горячее между видами, которые в своих потребностях и способностях очень схожи и живут в одинаковых жизненных условиях. «Поэтому-то видоизмененные и улучшенные потомки какого-либо вида должны вызывать уничтожение основного рода, и если возникают новые формы в каком-либо отдельном роде, то ближайшие родственники этого рода, принадлежат к одному с ними виду, скорее всего подвергаются уничтожению». [305. Ch. Darwin. Entstehung der Arten. S. 398.]

Этот самый процесс естественного отбора в борьбе за существование господствует над возникновением, развитием и уничтожением человеческих рас. Угасла раса Pithecanthropus erectus, неандертальского человека и многих других доисторических племен, следы существования которых сохранились для нас в жалких остатках их костей и орудий.

Каждая раса снабжена физиологическими свойствами, выражающимися внешним образом плодовитостью, изменчивостью, способностью приспособления и силой своего сохранения при скрещиваниях, в особенности же скоростью своего развития, а также родом и количеством побуждений и способностью быстро переходить из одного состояния в другое, соблюдая, однако, при этом направление непрерывного развития. Существуют долговечные и недолговечные расы, такие, которые отличаются постоянством и инерцией, и такие, которые отличаются многосторонностью своего характера. Подвижные и вместе с тем активные расы обыкновенно недолговечны, так как они быстро и легко доводят свои врожденные силы и предрасположения до высшего развития и истощаются в созидании культурного процесса.

Дикие народы погибают от соприкосновения с европейцами и цивилизацией. Причиной их упадка на первом плане надо считать истребительную войну, которая в некоторых частях Америки приводила даже к жестоким облавам на людей; затем – занесенные болезни, как, например, корь, оспа, туберкулез, которые со страшной быстротой распространяются и производят опустошения среди этих племен, так как они, вследствие отсутствия предварительного специфического отбора, лишены всякого иммунитета против этих болезней. Не менее пагубное действие имеют алкоголь, который уже истребил целые племена, и изменение образа жизни, вызванное ограничением охотничьих пространств и вынужденным переходом к непривычным работам, а также большая детская смертность вследствие нищеты и небрежности матерей, наконец – психические причины, которые ведут к упадку расового чувства и жизненной энергии, к своего рода расовой меланхолии, которая не редко находила свой исход в самоистреблении посредством самоубийства. «Это уничтожение общей духовной и этической жизни наций нет возможности достаточно сильно подчеркнуть, когда хотят отыскать основания вымирания народов. Ничто так не действует ободряющим образом на всякий народ, как чувство самоуважения и сознание собственного достоинства, вместе с чувством удовлетворения, наступающим тогда, когда достигается цель всех стремлений, и в то же время ничто глубже не подавляет духа народа, как чувство собственного бессилия и растерянности». [306. G. Gerland. Uber das Aussterben der Naturvolker. 1868. S. 94.]

Как у диких и варварских племен, так и в период античных государств войны и завоевания оканчивались искоренением или порабощением побежденных туземных племен и городов. Даже греки обыкновенно истребляли в завоеванных городах большею частью все мужское население или по крайней мере способную к войне мужскую молодежь. Еще в пелопонезскую войну имели место многочисленные подобные случаи. Когда, например, афиняне принудили скионейцев к сдаче, они умертвили мужскую молодежь, сделали женщин и детей рабами и предоставили страну для пользования платейцам (Фукид. V, 32; V, 116). Когда римляне завоевали Карфаген, то все население погибло в борьбе или при разрушении города. Завоевание Иерусалима стоило жизни больше, чем миллиону евреев.

У нации, очень многочисленной, вызванные войной опустошения могут быть легко пополнены в количественном отношении путем последующего физиологического прироста, но могут ли они быть также восполнены в качественном отношении – это будет зависеть от того, какие слои в особенности сильно пострадали. У такой маленькой нации, как греки, все войны и революции – после которых побежденные противники часто присуждались к смерти или рабству – должны были в течение продолжительного времени содействовать не только убавлению, но и качественному ухудшению расы, поэтому число афинских граждан никогда не достигало снова той величины, как до пелопонезской войны, но никогда не достигло также и прежней степени культуры. [307. I. Beloch. Die Bevolkerung der griechisch-romischen Welt. 1886. S. 495.]

Кровавые походы Карла Великого сильно опустошили ряды саксонцев, благороднейшего племени немцев, после того уже, как большая часть их двинулась в Англию и положила там могучий фундамент для английского населения. В 782 г. Карл Великий велел в один день казнить 4500 саксонцев, другая же – большая – часть была уведена в плен или поселена в других местах. В битве при Детмольде погибло много тысяч, также -при Газе. Саксы продолжали возмущаться под влиянием непреодолимого стремления к свободе и самостоятельности, а Карл Великий продолжал свирепствовать и опустошать их ряды, причем он так систематически искоренял самых мужественных и лучших, что саксы, за исключением своих завоевательных походов против славян к востоку от Эльбы, никогда уже больше не играли сколько-нибудь значительной политической роли в немецкой истории. «Вместе с саксами, – жалуется даже один из новейших писателей, – навсегда погиб в Германии дух свободы и независимости». [308. J. G. Vogt. Die Eutstehung der Welt. 1901. S. 977.]

Крепкие и деятельные племена погибают сами собой, когда в своих завоеваниях и странствованиях они приходят в страны, климат которых для них вреден. Марий уничтожил кимвров и тевтонов. «Помощниками римлян, – говорит Плутарх, – были жара и солнце, светившее кимирам в глаза. Стойкие там, где надо было переносить мороз, и взросшие в тенистых и холодных странах, они изнемогли здесь от жары. Они задыхались; пот ручьями лил с их тел, и для защиты они держали свои щиты пред лицом». От вандалов в северной Африке едва остались кое-какие следы, между тем как вестготы в Италии оставили последние остатки своей крови едва в пятидесяти благородных фамилиях и в некоторых горных округах Испании. В Верхней Италии условия приспособления были лучше. Как показал Гцорниг, вторгнувшиеся лангобарды, например, не исчезли, а остались господами в стране, и от них-то и произошли большая часть северо-итальянского дворянства и многочисленные патрицианские городские роды. [309. Von Czornig. Die Volker Oberitaliens. 1885.]

Внутри государства могут, путем добровольных или вынужденных переселений, равно как путем иммиграции и эмиграции, возникнуть богатые по последствиям количественные и качественные изменения в антропологической структуре населения.

Испания сильно потерпела от открытия Америки, которое влекло за море всех отважных и предприимчивых людей. Она понесла ущерб и через инквизицию, и через изгнание евреев и мавров, лишивших ее наиболее деятельных сил в духовном, финансовом и промышленном отношениях.

Франция потеряла множество своих лучших сил вследствие изгнания гугенотов и дворянства, которые заключали в себе много германских элементов. В течение нескольких десятилетий во Франции постоянно замечается все усиливающийся прирост чужого населения, которое заполняет пробелы и возрастает в тринадцать раз быстрее туземного населения, так что оно, как это можно предвидеть, через десять лет будет уже равняться десяти миллионам индивидуумов. [310. Ars. Dumont. Depopulation et Civilisation. 1890. P. 65.]

Германия потеряла с 1820 г. по настоящее время, путем выселения в одни только Северо-Американские Штаты, пять с половиной миллионов людей с их потомством. Россия пригласила в страну большое количество германских колонистов уже при Екатерине II и Александре I. В настоящее время еще многие выдающиеся люди в политическом, военном и экономическом отношениях, занимающие в этой стране руководящее положение, – немецкого происхождения.

Многочисленные племена были отняты у Германии уже ко времени переселения народов, как, например, племена англосаксов и юттов. Англы, по-видимому, почти все выселились, ибо Беда сообщает, что к его времени родина англов между областями саксов и юттов представляла большею частью пустыню. [311. Е. Winkelmann. Geschichte der Angelsachsen. 1883. S. 31.]

Из Англии с 1841 по 1880 г. выселились приблизительно четыре с половиной миллиона людей, с 1880 по 1891 г. – свыше двух миллионов. Большая масса выселяющихся принадлежит к рабочим классам; 55% были индустриальные рабочие, 18% -сельские рабочие, 20% – принадлежащие к служащим классам, 7% – к образованному классу. По полу преобладали мужчины, но возрасту – взрослые люди в годы лучшей работоспособности.

Англия в состоянии была снова пополнить эти потери количественно и качественно; последнее она сделала гораздо раньше, чем Германия, у которой пробелы и по настоящее время пополняются иммиграцией менее ценных расовых элементов с юга и востока.

Что поколения людей исчезают, как листья в лесу, – об этом часто упоминается у греческих и еврейских поэтов: «Это поколение растет, а то исчезает» («Илиада», VII). Однако указание, что отдельные роды и семьи угасают и тем ведут к качественному упадку расы, представляет научное наблюдение лишь самого последнего времени, определенное впервые Мальтусом, Бенуа, Даблдеем, Якоби и Хансеном.

В Риме патрицианские фамилии убывали из века в век, -участь, которая постигла позже и нобилей или всадников и римских государственных граждан. Август, Клавдий и другие императоры должны были все вновь пополнять ряды высших сословий посредством новых назначений. Как сообщает Тацит, ко времени Клавдия оставались только немногие роды, из которых происходили Ромул и Люций Брут; угасли также те роды, которые избрали Цезарь и Август (Annal. XI. 25). Только один род, род Валериев, сохранился до позднейшего императорского периода, и о последнем отпрыске его упоминается в V веке.

Во времена Ликурга 9000 спартиатов принимали участие в общественных обедах; их насчитывалось в 840 г. (до Р. X.) (по Оттфриду Мюллеру) – 6000; после битвы при Левктре – 2000; ко времени же Аристотеля – 1000, а при Агнесе IV (в 230 г.) оставалось только 700. Во времена Ксенофонта, среди 4000 лиц, собранных на рынке, насчитывалось уже только 40 спартиатов, – оба царя, эфоры и сенат. Спарта, – говорит Полибий, – погибла вследствие недостатка в людях, а Плутарх сообщает, что к его времени вся Греция едва могла выставить 3000 воинов. [312. P. Jacoby. Etudes sur les selections sociales chez l'homme. P. 432. -Thom. Doubleday. The true Law of Population. 1853. P. 265.]

Превосходный исследователь истории греческого населения, Fallmerayer, приходит на основании своих исторических изысканий к заключению, «что род эллинов искоренен в Европе». Запустение Греции началось приблизительно в 146 г. после Р.Х. римским нашествием. Города и деревни разрушились. Многие греки ушил в Рим или в провинции. Первыми чужеземцами были италийцы, поселенные в разрушенном Коринфе, в Патрасе и Димах. Во вторую половину третьего столетия впервые вторглись северные народы. Скифы и славяне искореняли население огнем и мечом. Многие чумные эпидемии поддерживали разрушительную работу человеческих рук. В VIII столетии греческий полуостров назывался Sklavia, т.е. страной рабов. В 746 г. вновь появилась чума, посетившая именно Цикладские острова. Вторглись новые потоки славян, и весь Пелопонез после этой опустошающей чумы был славянизирован и превратился в варварскую страну. Византийские греки завоевали в 783-886 г. Полопонез, обратили языческих обитателей в христианство и принесли им новогреческий язык. В XIV столетии начались нападения албанцев, которые наводняли всю Грецию. Аттика в продолжение 400 лет представляла лишенную людей пустыню. Афиняне спаслись в Саламине. Едва семьдесят семей могли снова отправиться в конце XVIII столетия в старый город, и из них-то, вместе с новыми пришельцами, и произошло остальное население в начале XIX столетия. [313. Ph. Fallmerayer. Welchen Einfluss hatte die Besetzung Griechenlands durch die Slaven auf das Schicksal der Stadt Athen? S. 22 ff.]

Греческими остались только немногие города, как Мегара и Патрас. Гораздо больше, нежели в старой Элладе, чистая греческая кровь сохранилась на островах, в Византии и Трапезунде.

К. Bucher показал, что выдающиеся роды средних веков редко переступали второй век своего существования. [314. К. Bucher. Die Entstehung der Volkswirtschaft. 1893. S. 221.]

В Венеции насчитывали в середине XVII века 546 благородных семей, которые были истреблены со времени основания республики в войнах и междоусобиях. [315. Annales d'Hygiene. 1846. Vol. XXXV, p. 48.]

Из 487 семей, которые от 1583 до 1654 г. допускались в Берне к гражданству, осталось, спустя столетие, только 207, в 1783 г. – только 168. Из 112 семей, которые составляли в 1653 г. государственный совет в кантоне Берн, существовало в 1796 г. только 58. [316. Там же, стр. 55.]

Наследственные пэры в Англии быстро уменьшаются в числе, и, согласно уже старым наблюдениям, верхняя палата была бы сильно редуцирована, если бы не имели места многочисленные пополнения, ибо из 394 семей пэров в 1837 г. 272 были возведены в это достоинство только с 1760 г. С 1611 г. угасло 753 баронских семейства. С 1611 г. из основанных Иаковом I баронств сохранилось только 13 семейств. [317. Th. Doubleday. The true Law of Population. 1853. P. 35.]

Что касается немецкого дворянства, то уже в начале XIX века один писатель сетовал, что родовитые роды, т.е. те, которые могут насчитать 16 поколений предков, становятся все реже. Древнейшие старые роды высшего дворянства почти все вымерли в течение средних веков. Из благородных родов, вышедших из средневековых сословий, угасло к концу XVIII века поразительно большое число, по крайней мере в главных линиях. Статистические исследования позволяют видеть причину гибели родов преимущественно в незначительном числе деторождении. В 2808 графских семействах Германии приходится на один брак в среднем всего 2,86 детей. [318. H. Kleine. Der Verfall der Adelsgeschlechter, statistisch nachgewiesen. 1880. S. 37.]

Кроме образования сословий, в городах существует, помимо того, естественное основание более высокого политического образования и цивилизации, но, как и в первом случае, они являются вместе с тем и могилой, и концом культуры и цивилизации, так как городские условия отбора и выбрасывания равным образом ведут к искоренению лучших и деятельнейших в культурном процессе.

Влияние городского отбора на расу впервые исследовано было Л.Якоби. Города, – пишет он, – развивают более интенсивную и дифференцированную духовную культуру; они развивают все способности силы, таланта и соревнования. В этом отношении городская культура вполне отличается от сельской. Последняя обнаруживает недостаток подвижности, бедность и холодность идей, упорное сохранение преданий. Напротив, брачное соединение однородных, деятельных элементов сельского населения должно необходимым образом содействовать повышению интеллектуального уровня городов сравнительно с сельскими областями». В городах имеют место повышенное напряжение и отбор нервной и мозговой организации. Постоянный поток населения из деревни в города, из небольших городов – в большие, приносящий городской культуре все жизненные силы страны, лишает деревню населения. В городах семьи, стоящие на вершине богатства и интеллигентности, истребляются нервными и душевными болезнями, бесплодием, вырождением и смертью. Возникновение городов и сословий объясняет круговращение в жизни народов: «поднявшись на вершину цивилизации, народы произвели династические, аристократические, интеллигентные, художественные, богатые и предприимчивые семьи, и лишь только эти избранники судьбы и счастья исчезают, нации опускаются и, использованные, истощенные, высосанные до мозга костей, при первом потрясении распадаются на куски». [319. Paul Jacoby. Etudes sur les selections sociales chez l'homme. P. 473 et 605.]

G. Hansen развил вполне, независимо от исследований Jacoby, сходную теорию течения деревенского населения в города и полагал возможным доказать статистически, что природное население городов в два поколения вполне заменяется потоком извне. [320. G. Hansen. Die drei Bevolkerungsstufen. 1889.] Вообще это нельзя считать правилом. Часто одни семьи переживают три-пять поколений и более, другие же случайно, в других городах, сохраняются еще дольше.

В древности и в средние века города были в действительности массовыми могилами народов. Они были очагами эпидемий. Афины, Рим, Александрия и другие большие города древности и средних веков часто ощущали на себе смертоносную косу чумы. Детская смертность в городах была громадна; в Пруссии в городах и в настоящее время она выше на 10%, нежели в деревне; притом смертность особенно велика в самом крепком, зрелом возрасте. [321. W. Kruse. Uber den Einfluss des stadtischen Lebens auf die Volksgesundheit. Zentralblatt fur Gesundheitspflege. 1898. S. 312.] Самоубийства, проституция и преступность уносят множество жертв.

Превращение аграрного государства в индустриальное в высокой степени ускоряет процесс вымирания. Вследствие бегства из деревни возникают пробелы, которые могут быть заполнены чужим малоценным населением как на востоке, так и на юге Германии. В городах собственная лучшая раса истребляется, если не принимаются особые гигиенические и социальные защитительные меры, которые сохраняют жизнеспособное рабочее сословие и делают его органическим источником стремящихся вверх семей. В начальном периоде своей индустрии Англия очень страдала от этих превращений. Гигиенические мероприятия и организации рабочего сословия, пытавшиеся возможно более возвысить экономически уровень его жизни, ослабили эту опасность, но не уничтожили ее вполне. С незначительными исключениями, города скоро бы вымерли даже и теперь, если б не было постоянного притока из деревни. Только немногие города могут поддерживать себя из собственной органической силы и даже умножать свое население. [322. Ср. относительно телесной годности населения больших городов и сельского результаты рекрутского набора в Пруссии, показывающие, что воинская годность берлинского населения с 1893 г. постоянно и значительно понижалась. В Берлине годных к военной службе – 31,74; в восточной Пруссии – 69,30; во всей империи – 58,55. Сверх того, Берлин заключает в себе во всякое время очень много только что переселившихся из провинции людей в расцвете молодости, отсутствие которых еще бы понизило цифру годности столичного населения (Globus. LXXXI Band. S. 162).]

Истощение и вымирание высших сословий, как в феодальных, так и в индустриальных обществах, обусловлено сложным рядом причин, отчасти физиологического, отчасти экономического и психологического рода.

Тесное и долго длящееся внутреннее размножение, если только высшие сословия замыкаются в небольшом, тесном кругу и вследствие предрассудка или закона не допускают притока свежей крови снизу, ведет к упадку плодовитости, конституциональной силы и к усилению и накоплению семейных недугов, которые приводят выдающиеся первоначально своими способностями роды к вырождению и, наконец, к полному угасанию. Ускоряется это падение недостатком в естественном отборе. Раз приобретенные и удерживаемые сословные привилегии уменьшают остроту естественной борьбы за существование, вследствие чего выживают слабые элементы, которые в более бедных семьях были бы неизбежно устранены. Но там, где прекращается естественный отбор, регрессивное движение наступает неизбежно, тем более, что сюда еще присоединяется внутреннее скрещивание, которое и усиливает вырождение.

Бесплодие семей, поднявшихся путем экономических способностей, имеет двоякие причины. Работящие и деловитые супружеские пары, с небольшим от природы числом детей, легче достигают высших ступеней в экономическом отношении, нежели пары, обремененные в борьбе за существование большой кучей детей. Физиологически малая плодовитость служит причиной социального возвышения в том отношении, что при небольшом потомстве путем унаследования богатство может накопляться быстрее, нежели при наследственно-правовом раздроблении. Поздние браки и умышленное ограничение числа детей уменьшает, однако, не только численность и варианты расы, но и влияет роковым образом на воспитание. Если в семье имеется только один или двое детей, то они большей частью искусственно изнеживаются, и у них не воспитывается мужественное отношение к опасностям, так что предприимчивый дух юности заглушается уже в самом зародыше.

Богатство, власть и привилегии соблазняют с течением времени даже самых стойких нравственно людей, и они начинают переходить в своих наслаждениях меру. Если сама по себе деятельная семья или раса предается покою и наслаждению и если на нее перестают действовать новые побуждения и ее способности и добродетели не подвергаются новым испытаниям, тогда наступает падение ее моральной энергии, которое доказывает, что пословица, называющая праздность началом всех пороков, имеет силу не только для отдельных индивидуумов, но также семей и рас. «Одна зима погубила Ганнибала, – сказал Сенека в одном из своих писем к Люцилию: – человека, которому альпийские льды не могли причинить никакого вреда, совершенно погубила роскошная жизнь в Кампаньи. Оружием он побеждал; наслаждениями же был сам побежден».

Не следует при этом забывать, что всякая более высокая городская и сословная культура составляет продукт нервной системы, которая, вследствие чрезмерного напряжения, легко может подвергнуться истощению и состоянию чрезмерного раздражения, что остается не без вредных последствий и для потомства. Крепкие нервы, которые могут одновременно выносить напряженную работу и наслаждения, встречаются реже, чем это думают, и свойственны только тем, кто происходит из сохранившихся семей. Крепкие нервы являются решающим моментом в борьбе за существование, но зато и более всех прочих органов подвержены вредоносным действиям культуры. Что высшая культура связана с ростом нервных и душевных болезней – несомненный факт, как и то, что алкоголизм является одной из важнейших причин наследственной нервозности, наследственного слабоумия и сумасшествия.

Опаснейшим признаком служит то падение половой нравственности, которое проистекает из экономической роскоши, то блуждание инстинкта, которое стремится к наслаждениям без затраты труда, к чувственному наслаждению без намерения производить детей и без обязанностей заботиться о потомстве. Такие изменения инстинкта чаще всего наблюдаются в высших сословиях.

Вырождение полового инстинкта ведет к разрушению брака и семьи, и вместе с тем – к разрушению физиологических оснований государства. Нормальное выполнение полового влечения, забота родителей о детях и брачное целомудрие – вот необходимые биологические средства для сохранения расы и ее превосходства в борьбе за существование.

Избегание брака и бездетность к концу римской республики и в императорский период превратились во все более распространившийся безнравственный обычай римского населения. [323. Th. Mommsen. Romische Geschichte. Bd. II, S. 404. Bd. III, S. 593.] Брак считался тягостью, и Светоний ставит даже в похвалу Гальбе, что он взял на себя «тягость брачного состояния».

Императорские биографии Светония полны доказательств вырождения самых элементарных жизненных инстинктов. За исключением двух из двенадцати описанных императоров, все они страдают извращением полового чувства, начиная от простой педерастии и до самых безумных извращений полового инстинкта. Кровожадность и обжорство, пьянство, мания величия, многие признаки физического вырождения, как эпилепсия, спазмы, уродливость, параличи, заикание, припадки меланхолии и т.д., также наблюдаются очень часто, и о них говорится в этих биографиях императоров. Одним из самых странных извращений нормального инстинкта было то, что мужчины стыдились своего естественного вида. Сам Цезарь приказывал выщипывать отдельные волосы на всем теле, и этот все более и более распространявшийся дурной обычай Луциан высмеивал как попытку превратить себя в женщину: «выщипывать у себя повсюду волосы и разглаживать кожу и ни одной части тела не оставлять такой, какой ее создала природа».

Что богатые сословия почти без исключения, именно молодежь, охвачены были тем же опьянением страсти, свидетельствуют все современные им писатели. Полибий набросал, между прочим, страшную картину: «Из молодых людей одни сходили с ума по красивым мальчикам, другие – по гетерам, многие – по музыкальным наслаждениям и попойкам и тратили на это большие суммы после того, как в войне с персами быстро усвоили себе легкомыслие греков в этом отношении, и молодежь была до такой степени охвачена этой необузданной страстью, что многие покупали себе красивого мальчика за талант. Такое настроение потому только с такой силой выдвинулось в те времена, что, во-первых, во уничтожении македонского государства мировое господство Рима казалось бесспорным; затем потому, что посредством денежных сумм, которые притекли из Македонии в Рим, как состояния отдельных лиц, так и богатства государства получили большой прирост» (XXXII, 11).

Одним из важных, до сих пор многократно упускавшихся из виду, факторов в вымирании высших сословий являются половые болезни, которые или действуют непосредственно, уничтожая плодовитость, как, например, гонорея, или же косвенно, являясь причиной появления на свет нежизнеспособного потомства, как, например, сифилис. Статистические исследования показали, что именно члены достаточных кругов населения, академически образованные, чиновники, офицеры, купцы, которые все должны временно или постоянно жить в больших городах и только поздно могут жениться, преимущественно поражаются этими болезнями. Многое говорит за то, что уже в древности гонорея производила подобные опустошения в расе. [324. G. Heymann. Arztliches Vereinsblatt. 1902. I.]

Кроме многочисленных ущербов, наносимых расе процессом устранения среди сословий и городского населения, существует еще целый ряд обычаев и привычек, которые также являются препятствием для здорового органического развития расы. В особенности сюда следует отнести безбрачие известных групп населения, на первом плане – безбрачие католического духовенства. Безбрачие это устраняет добрую часть лучшей крови и зародышевой плазмы из расового процесса, в особенности в те периоды, когда безбрачное духовенство является вместе с тем и носителем науки, искусств и политики, и все интеллигентные и деятельные элементы вступают в ряды этого сословия. Больше всего страдают от этого низшие и беднейшие слои, у которых таким путем отнимаются уже сами по себе редкие среди них таланты, так как католическое духовенство выискивает значительные дарования и дает им средства для учения. Где духовенство и монахини образуют такую многочисленную массу, как в Италии, Испании и Франции, там должно наконец наступить ухудшение расы, так как многие гениальные дарования подавляются в буквальном смысле этого слова в зародыше и навсегда теряются для расового процесса. [325. Cl. Ehlers. Die Klerikale Gefahr im Lichte des Darwinismus. Politisch-anthropologische Revue. 1902. 6. He лишено значения наблюдение, которое можно сделать во Франции и в Италии, что безбрачно живущие католические священники принадлежат большею частью к германской и германско-смешанной расе. Вековой процесс устранения может таким путем нанести невознаградимые потери более одаренным расовым элементам.]

Современное безбрачие женщин, посвящающих себя самостоятельным ученым, промысловым или служебным занятиям, или уходу за больными, также лишает расу невознаградимой суммы интеллектуальных и моральных талантов.

Если расторжение семейных и социальных уз причиняется, с одной стороны, ищущим наслаждения эгоизмом, то с другой – оно есть источник духовного индивидуализма, который в этой свободе дает созревать прекраснейшим цветам искусства и литературы. Все вершины духовной жизни становятся таким образом введением к неизбежному физиологическому вырождению. Свобода и истощение жизненных сил индивидуумов, которые так необходимы для высшего духовного, художественного и религиозного творчества, угрожают и расшатывают органическое существование расы. Брачная и семейная история знаменитых людей представляет неоспоримое доказательство, что индивидуализм и интеллектуализм в корне истощают видосохраняющие инстинкты.

Как на вершине общества процесс устранения уменьшает расу количественно и ухудшает ее качественно, так и сходное, но в своих действиях противоположное явление имеет место в низших слоях, где скопляются индивидуумы и семьи, побежденные и надломанные в борьбе за существование. Антропологический пролетариат, составляющийся из преступников, бродяг, нищих и других вырождающихся элементов, медленно, но верно вычеркивается там путем ранней смерти и бесплодия. В этих семьях, как говорит Бонхоффер, дело идет большею частью об «окончательно расшатанных существованиях или о привычных социальных паразитах». Превосходные исследования этого автора показали, что они представляют результат естественного процесса отбора, слой телесно и психически слабо предрасположенных индивидуумов, предки которых вступили на наклонную плоскость. С точки зрения наследственности надо считать благоприятным явлением при данных условиях, что в этих слоях существует сильная наклонность к вымиранию. Среди способных к браку многие не состоят в браке; браки же показывают замечательно малую плодовитость. В среднем – на десять семей имеется двенадцать живорожденных детей – число, которое остается далеко позади среднего размера плодовитости населения, в особенности рабочего населения. В группе индивидуумов, рано сделавшихся преступными, число детей еще незначительнее. На десять семей имеется только восемь детей. «Мы видим, что таким образом исполняются требования здорового процесса отбора. Исключение телесно и психически дефектных индивидуумов совершается путем ранней смерти и путем явно выраженной тенденции к вымиранию племени». [326. К. Bonhoeffer. Ein Beitrag des grossstadtischen Bettell- und Vagabundentums. 1900. S. 53-56.]

Такой неумолимый процесс естественных сил в истории культуры представляется не только необходимостью, но он возобновляется закономерно, и ничто человеческое не может избегнуть его. В процессе истощения и вымирания рас господствует имманентный рок, в силу которого может случиться, как говорит Додель, что «народы сгнивают, не замечая этого». Ибо существует внутреннее противоречие между органическим подбором и культурным развитием расы. Последнее покоится на духовных и технических функциях, которые, вследствие своего общественного характера, отделяются от индивидуального и семейного организма и могут вступать в состязание с физиологическими функциями, которые вследствие этого отнимаются у естественного отбора и вырождаются. Те расы, которые свои политические и культурные учреждения ставят всецело в распоряжение органического отбора, хотя и могут произвести здоровый, мощный, воинственный народ, никогда не произведут высокого расцвета государственного и культурного состояния. С другой стороны, те, которые быстро возносятся до ускоренной тепличным способом культурной высоты, подобно многим культурам средних веков, падают оттуда после непродолжительного, но интенсивного напряжения и продуктивности. Из государств только те долее других остаются на вершине достигнутого ими процветания, которые не придерживаются одностороннего естественного отбора и не поддаются чересчур стремительному культурному порыву, но часть своего более одаренного населения щадят и сохраняют в возможно здоровых жизненных условиях как свой природный источник талантов.


4. Антропология сословий и профессий

Распадение общества на сословия и профессии является последствием разделения труда и господства на основании различий телесных и душевных способностей. Эти расчленения общества основываются либо на племенных и расовых различиях, либо на вариации и накоплении индивидуальных энергий внутри одной и той же расы. Сословия и профессии имеют поэтому свои своеобразные антропологические характеры, которые особенно выдаются в морфологических различиях.

Где у примитивных племен образовалось наследственное благородное сословие, или семьи вождей, там сочлены последних, по сообщениям этнологов, отличаются часто большей силой и размерами тела. В этом проявляется врожденное превосходство, которое вело к социальному отбору воинственных, т.е. физически более деятельных и более сильных индивидуумов.

У варварских народов Центральной Африки и Малайо-Полинезийского архипелага, где развилась более прочная государственная организация, благородное сословие состоит большею частью из чуждой, переселившейся, завоевательной расы, которая более или менее смешалась с туземцами. Повсюду эти сословия отличаются более светлой окраской кожи, которая в Африке происходит от семитической и хамитической расы, а на Малайском архипелаге – от индусской. Яванские княжеские и дворянские семьи, обладающие более светлой окраской кожи и более европейскими чертами лица, считаются потомками древнего индусского народа, который в прежние времена завоевал этот остров. [327. C. H. Stratz. Die Frauen auf Java. 1897. S. 3.] У тагалов высшее дворянство – также индусского происхождения. На Мадагаскаре мужчины и женщины вообще темного цвета, за исключением тех благородных племен, которые ведут свое происхождение непосредственно от арабов и которые обладают очень светлой окраской кожи. [328. Verhandlungen der Gesellschaft fur Erdkunde. Bd. X, S. 469.] На Кавказе первые княжеские роды страны ведут свое происхождение от еврейских племен, и теперь еще евреи занимают наилучше расположенные кварталы городов.

В населении Таити имеется «королевский тип», к которому принадлежат семьи ариев, или высших вождей. Члены этих семей отличаются более высоким ростом и более светлым цветом кожи, нежели у таитян. Глаза королевских семей Райятеа и Хуахине – светлые, с голубоватым блеском. Борода и волосы светлые и имеют склонность иногда к красноватой окраске. Арии – последние пришельцы и завоеватели, которые вследствие своей высшей физической силы и интеллекта покорили низший народ. Они образуют господствующую касту и придают большое значение избеганию неравных браков, почему и презирают ублюдков. [329. P. Hugnenin. Bulletin de la societe neuchateloise de geographien. 1902. S. 70.]

В Японии высшие сословия, в руках которых находятся управление и знание, отличаются от низшего народа более тонким типом. Они выше ростом, узколицые и склоняются к долихоцефалии. Более тонкий тип замечается и у китайской знати. По словам Миддендорфа, аристократия инков в Перу составляла особый род, превосходящий своим телесным сложением и духовными способностями остальные племена плоскогорья, и очень многочисленный, который однако после прибытия испанцев и вследствие гражданских войн большею частью погиб. Инки, по другим сообщениям, были светлее и чаще имели бороду, у них не было орлиного носа и узко прорезанных глаз. [330. E. W. Middendorf. Peru. 1893. Bd. I, S. 226.]

В государствах, составленных из цветных и белых рас, последние образуют высшие и господствующие слои, как в Мексике, Перу, Бразилии и Северной Америке, где в пределах белой расы английская, т.е. группа янки, опять-таки господствует над другими. Затем, согласно оценке общественного мнения, следуют скандинавцы, немцы, французы и ирландцы, за ними – группа итальянцев, русских и поляков, и, наконец, негры, индейцы и китайцы. В южных частях Соединенных Штатов продолжается старое разграничение между белыми и черными как в отношении брачных союзов, так и в отношении социального общения. Эти рамки, как говорит Бальдвин, являются частью «неписанного закона лучшего общества», и закон этот проводится даже в «демократических» северных штатах. «Если негры получают образование, то они желают подняться выше своей расы, однако двери общественного общения бывают для них строго закрыты из-за цвета их лица. Таким образом в Вашингтоне можно наблюдать замечательное зрелище: обе расы живут рядом в полной гармонии и добром согласии, но во всех общественных, литературных и промысловых стремлениях строго разобщаются». [331. Globus. Bd. LXXIII, S. 85.]

На Украине дворянство и низшее население образуют два антропологических типа, из которых первый отличается преимущественно большим ростом и большими размерами головы. [332. Jahresberichte fur die Fortschritte der Anatomie und Entwicklungsgeschichte. Bd. III, S. 1083.]

Подобные различия наблюдались в большинстве государств европейского населения, а именно между городским и сельским населением, между высшими и низшими сословиями, как и в отдельных группах различных профессий.

Первый исследователь, указавший на антропологические сословные различия, был Г.Клемм, который предложил гипотезу, что Европа имела пассивное (монголоидное) первобытное население, остатки которого могут быть еще прослежены там и сям среди сельского населения, и которому соответствует во всей Европе «bassa gente» (низший люд – бассагенты – русский вариант). [333. Allgemeine Kulturgeschichte der Menschheit. 1843. Bd. 198-201.]

Одним из замечательнейших социально-антропологических явлений можно считать факты, впервые открытые во Франции Дюранде Гросом и Лапужем, [334. Vacher de Lapouge. L'Aryen et son role social. 1900. P. 417.] в Германии – О.Фраасом и в Карлсруэ, которые были затем опубликованы Л.Вильзером. Эти открытия указывают, что между формой головы городских и сельских обитателей существует различие в том отношении, что первые длинноголовее вторых. [335. Archiv fur Anthropologie. B. XXI, S. 437.]

Лапуж нашел, например, в Британи, в кантоне Ренн, что черепной указатель городского населения составляет 82,8, а деревенского – 84,7, [336. Zentralblatt fur Anthropologie. Bd. I, S. 318.] и что пришельцы в Монпелье отличаются от оставшихся в провинции на 2-4 единицы меньшим указателем. [337. Globus. Bd. LXII, S. 319.] Гоблиньон исследовал в девяти кантонах городское и сельское население в отношении их формы черепа и нашел, что каким бы ни был общий указатель, высоким или низким, он в городах всегда бывает ниже. [338. Memoires de la soc. d'Anthropologie de Paris. T. I, fasc. 4, p. 125.]

Что касается антропологических различий между высшими и низшими слоями, то это уже старый, много раз подмеченный френологами факт, что широкая голова встречается гораздо чаще в таких профессиях, которые требуют физической работы, узкая же – у таких людей, которые посвящают себя более интеллектуальным деятельностям. В Англии интеллигентный человек называется «a long-headed man» [339. «Длинноголовым человеком». Прим. перев.]; в Германии глупый человек называется «квадратным черепом». В Мекленбурге об особенно умном человеке говорят обыкновенно, что он обладает «длинной головой».

О.Фраас писал уже в «Об этнографии Вюртемберга», что распространение брахицефального и долихоцефального типа различно не только по местностям, но что различная частота их может быть явственно узнана среди различных сословий на одном месте, именно в городах. «Среди дворянства и достаточных буржуазных классов находится больше германских форм, нежели среди ремесленников и наемных рабочих». [340. Archiv fur Anthropologie. Bd. II, S. 61.]

По словам Лапужа в Монпелье существует морфологическое различие между знатным и низшим населением, также между аристократическим и крестьянским населением в сельских округах. Аристократия склоняется к долихоцефалии, крестьяне, напротив, – сильно к брахицефалии. [341. Archiv fur Anthropologie. Bd. XXIII, S. 261.] Тридцать черепов XVII и XVIII столетий, принадлежавшие аристократическим классам, были, за одним единственным исключением, долихоцефалическими. [342. Archiv fur Anthropologie. Bd. XXII, S. 291.]

В Вюртемберге фон Гольдер наблюдал среди сословий у поколений интеллектуально-занятых гораздо больше долихоцефалических форм, нежели среди ремесленников. [343. Archiv fur Anthropologie. Bd. V, S. 539.]

Аммон нашел среди ряда ученых 6% ясно выраженной круглоголовости и 33% ясно выраженной длинноголовости, между тем как соответствующее среднее городское население обладает только 25% длинноголовых.

Муффан определил, что в Бретани области, населенные светлоокрашенными длинноголовыми жителями, отличаются богатством интеллектуальной и экономической деятельности, и что самые выдающиеся личности департамента почти все происходят из областей, населенных светлоокрашенными долихоцефалами. [344. Muffang. L'Anthropologie des cotes du Nord. 1890.]

В отношении длины тела обнаруживаются также замечательные различия. Л.Шалюмо наблюдал в 80 отделах классов, распределенных по профессиям, что с большими требованиями на интеллектуальные способности дайной профессии увеличивается и рост тела. Ч.Робертс полагает, что все классы английского населения в возрасте до восьмого года бывают, вероятно, одинакового роста, – что, правда, оспаривается другими, – но затем дети ремесленных и рабочих классов растут медленнее и остаются на 2,5 дюйма ниже высших классов. [345. The Journal of the Anthropological Institute. 1880. P. 345.]

Розенфельд нашел, на основании данных швейцарской рекрутской статистики, что среди представителей либеральных профессий, юристов, врачей, писателей, учителей и т.д., обнаруживается гораздо более крупных индивидуумов, нежели в других профессиях. [346. Allgemeines statist. Archiv. Bd. V, S. 116.]

Ф.Гальтон исследовал у 2134 кэмбриджских студентов окружность головы. Согласно его исследованиям, 487 студентов, сдавших экзамены по первому разряду, имели в среднем большие головы, нежели 913 человек второго разряда, между тем как у 734 не выдержавших экзаменов были наименьшие головы. [347. Nature, 3 Mai 1888 und Marz 1890.]

К.Пирсон показал, что у людей умственного труда средняя окружность головы больше, нежели у рабочих; он полагает возможным отнести это явление к лучшему питанию, так как он нашел, что у групп с одинаковым жизненным положением и одинаковыми житейскими привычками нет определенного взаимного соотношения между величиной головы и духовными способностями что впрочем, не согласуется с обширными исследованиями Матиегка и других. [348. Proceedings of the Royal Society. LXIX. Bd. S. 333.]

В пределах профессий с преобладающим физическим трудом – среди кузнецов, слесарей, медников и т.д., по Биндевальду, встречается гораздо меньше негодных к военной службе, нежели среди сапожников и портных. Тут, однако, гораздо менее действует самое занятие, нежели социальный отбор, так как телесно более слабые выбирают обыкновенно такую профессию, которая ставит меньшие требования развитию физической силы и ловкости. [349. Jahrbucher fur Nationalokonomie und Statistik. Bd. XV, S. 567.]

Подобные же различия относительно годности к военной службе, именно в отношении размеров тела в вышеназванных профессиях, нашли Розенфельд в Швейцарии, Беддол – в Англии и Мановре – во Франции. [350. Archiv fur Anthropologie. Bd. XIX, S. 290.]

Что касается значения приведенных антропометрических различий, то они в наименьшей части представляют последствие лучшего воспитания и питания, но в преобладающей мере основываются скорее на врожденных и унаследованных естественных предрасположениях. Форма головы врожденна и неизменна, равно как – на что уже было указано – размер головы, и очень вероятно – и длина тела. Питание и упражнение могут только отбирать и развивать врожденную энергию роста.

Социальное наслоение сословий и профессий – как это доказано уже для более ранних периодов – можно еще и в настоящее время рассматривать как следствие антропологических расовых и индивидуальных энергий, которые побеждают в естественном отборе внутри общества. Что касается социально-антропологического строения среднеевропейских государств, в которых смешанно живут альпийская и северно-европейская расы, то в высших сословиях господствуют германские элементы и присоединяющиеся к этому типу помеси, которые отличаются то большим ростом, то большей длиной черепа и более светлым пигментом.

В том факте, что высшие сословия и население городов Средней Европы содержат больше германской крови, можно было бы видеть лишь действие естественного индивидуального отбора, как это принимали первоначально Аммон и Лапуж, так как подобный отбор несомненно оказывает мощное влияние в этом процессе. Но тут действуют и исторические явления группового отбора и массовых переселений, которые со своей стороны, конечно, указывают опять-таки на антропологическое превосходство. Например, большую длинноголовость городского населения Верхней Италии надо отнести к переселившимся германцам, которые в большом количестве поселялись в городах. Также длинноголовость во многих городах южной Германии могла быть следствием массовых переселений с севера.

Что длинноголовость городского населения и высших слоев не представляет абсолютного правила, на это указывают исследования В.Пфицнера, который в Страсбурге, в патрицианских семьях, нашел большую голову и большую длину тела, но отнюдь не меньший головной указатель. [351. Zeitschrift fur Morphologie und Anthropologie. Bd. IV, S. 31.] Более точное исследование между прочим показало, что их головы хотя и шире, но и абсолютно длиннее черепов средних и низших слоев. Дело идет здесь о ложной брахицефалии, или эврицефалии. Длина головы низших слоев в среднем на 2,3 мм меньше, нежели у высших слоев, и на 0,8 мм – нежели у средних слоев, так что мы имеем здесь дело либо с малоголовыми, «очищенными», настоящими, или с ложными долихоцефалами (стеноцефалами). В пользу этого предположения говорит и тот факт, что в низших слоях находят 47% голубоглазых и 41% темноглазых; напротив, в высших слоях – 54% голубоглазых и только 34% темноглазых.

В то время, как в Верхней Италии существует длинноголовость городских жителей, в Южной Италии наблюдается противоположное явление. Здесь объяснение находится у нас под рукой. Длинноголовое южно-итальянское население ослаблено историческим процессом, с одной стороны, с другой же – оно так проникнуто арабскою кровью, что притекающие сюда в города с севера помеси с германскою примесью и эврицефалитным типом представляют уже настоящие господствующие элементы.

Нистром на основании пятисот исследований определил, что в Швеции высшие и образованные слои содержат больший процент брахицефалов, нежели низшие и необразованные. Вильзер относит это обстоятельство к тому, что многие шведские офицеры и солдаты привозили с собой жен-чужеземок, что иностранные купцы, среди них и евреи, поселялись в городах, что шведское дворянство было большею частью иностранного происхождения и что в буржуазном сословии городов замечательно большое число семей носит иностранные фамилии. [352. Verhandlungen des Naturwissenschaftlichen Vereins in Karlsruhe. Bd. XVI. Die Rasse des schwedischen Volkes.]

Я между тем убежден, что при более близком исследовании и здесь, как и в исследованиях Пфицнера, надо отличать эврицифальные типы от настоящих брахицефалов. Этот случай, по Аммону, имеет место и в Англии, где среди студентов и социально-высших классов находят в общем несколько более значительный головной указатель. Различие тут, однако, весьма незначительное, и, как замечает Аммон, большие головы не только шире, но и длиннее, так что увеличение емкости мало влияет на указатель. [353. Zentralblatt fur Anthropologie. Bd. IV, S. 28.]

Общее правило, гласящее, что представители высших сословий и профессий отличаются большим ростом, наследием германской расы, никоим образом не нарушается указанием, что многие гении были не особенно выдающегося роста. Во-первых, многие гениальные люди были действительно очень высокого роста, как Карл Великий, Микель-Анджело, Лютер и Гёте. Конечно, некоторые были ниже среднего роста, – например, Наполеон, Вольтер, Кант, Вагнер. Но именно эти последние выдают свое германское происхождение своими голубыми глазами и формой головы.

Причины этого отклонения лежат в измененных условиях культурного отбора. Пока германцы были бродячими народами, занимавшимися войной, грабежом и охотой, все варианты маленького роста вычеркивались из отбора, между тем как при более высокой культуре, путем изменения селекционной ценности и возникновения социальных защитительных средств, переживают и размножаются малорослые варианты. Кроме того, заболевания костей и расстройства развития в детстве могут задерживать полное развитие врожденных предрасположений.

Если мы в общем и бываем непоколебимо убеждены в превосходстве германской расы над альпийской и средиземной, и если это превосходство подкрепляется морфологически большим участием этой расы в населении городов и высших сословий, являющихся социальными носителями высшей политической и интеллектуальной культуры, то это обстоятельство отнюдь не имеет обязательной силы для каждого отдельного случая и даже не всегда и не везде имеет ее для целых групп. Также и среди долихоцефальных имеются индивидуальные различия в степени одаренности, и существуют как малоценные, так и отборные индивидуумы. Затем могут еще существовать группы несмешанных северных долихоцефалов, которые вследствие продолжающегося целое тысячелетие ухода лучших и одареннейших индивидуумов подверглись процессу устранения, а также другие группы, которые вследствие естественных неблагоприятных условий еще не принимали участия в повышенном социальном отборе в городах и сословиях.


5. Антропологическая история цивилизации

Государственное развитие, как и расцвет и падение наций, физиологически обусловливается внутренним скрещиванием и смешением, возвышением и истощением рас. Социально-антропологические исследования показали, что сословия и профессии, которые являются носителями этого развития, отличаются, кроме того, морфологическими характерными признаками, основывающимися преимущественно на расовых различиях. Историческая антропология должна поэтому решить еще другую и гораздо более трудную задачу, а именно доказать, что это те факторы, которые из специфических антропологических качеств и особенностей государств, сословий и занятий служат основой для всех особых культурно-исторических развитии.

Уже Гердер имел представление о роли рас в истории цивилизации, так как он признавал, что источником всей высшей культуры были «красивые и хорошо сложенные расы», обитающие в полосе земли вокруг Средиземного моря.

Г.Клемм позднее пытался определить в психологических типах активных и пассивных человеческих рас физико-антропологический характер. Об активной части человеческого рода он говорит: «строение их тела стройное, большею частью крупное и сильное, с круглым черепом и выдвинувшейся вперед, господствующей передней частью головы, с выступающим носом, большими, круглыми глазами, часто – вьющимися волосами, густой бородой и нежной, белой, красновато-просвечивающей кожей. Лицо обнаруживает резкие формы, нередко – сильно выраженные лобные края, как у Шекспира и Наполеона, нос часто орлинообразно изогнут, подбородок постоянно сильно выражен, нередко также выступает вперед. Молодежь этой расы обнаруживает там, где она сохраняется в чистом и несмешанном виде, сложение и осанку Аполлона Бельведерского, а зрелые мужчины – фариезского Геркулеса». Пассивные человеческие расы он описывает следующим образом: «форма черепа пассивных рас иная, нежели у активных, лоб отклонен больше назад, преимущественно развитая задняя часть головы; нос, хотя иногда и длинен, но мало приподнят, редко – изогнут, большею же частью – круглый и тупой; глаза – продолговатые, часто – узко прорезанные и косо поставленные; скулы выдаются; подбородок отступает назад. Формы лица, как и всего корпуса, менее резко выражены; корпус менее строен и широк, скорее круглый; мускулатура менее пропорциональна; члены тела – круглые и длинные; борода – редкая, волосы – жесткие, столь же прямые, как и курчавые. Кожа окрашена, и краснота ее заметно меньше; окраска ее – от нежнейшей желтизны до интенсивнейшего черного – переходит через все оттенки красноватого и коричневого».

Антропологические характерные признаки, которые Клемм дает для активных рас, совпадают в большинстве случаев с кавказской, именно германской расой, между тем как признаки пассивных рас совпадают отчасти с монгольскими и отчасти с негроидными народами.

Между этими отделами человеческого рода существуют в действительности большие различия в антропологических качествах и основывающихся на них способностях к политической культуре. Из племен негритянской расы ни одно единственное не поднялось собственными силами над ступенью дикости и варварства. Средиземные народы показали себя в гораздо большей мере культурно-творческими, между тем как германская раса во всех своих отраслях взобралась на высшую ступень цивилизации, хотя она и выступила последней на арену истории.

Северная раса – это природная носительница мировой цивилизации. Смешением с другими расами она их физиологически подняла на более высокий уровень, как средиземные народы, так и монголов, и негров.

В Африке хамитическая и семитическая смешанная кровь проникла к самым кафрам. На Малайском архипелаге господствуют индусские потомки в высших слоях, и, как уже Клемм справедливо замечает, «эрии Южного Океана», арии Таити являются самыми южными побегами северных завоевательных полчищ, которые наступали на юго-восток из Индии. Что касается американских культур, то инки были, без сомнения, чужеземной расой, морфологические признаки которой указывают на кавказскую расу. И в других случаях долихоцефалия, темные и волнистые волосы, которые встречаются у некоторых индейских племен, несомненно указывают на расовые примеси. Ничего нет невероятного в гипотезе, что европейская завоевательная кровь, достигшая Таити, достигла и западного берега Америки, тем более, что теперь уже исторически доказано, что за 400 лет до Колумба норманны открыли Северную Америку. [354. Globus. 1902. S. 305.]

Если мы можем считать вполне доказанным, что в древнейшие периоды толпы белокурых северян проникали до Китая, Вавилонии и Египта и могли принести этим расам как культурные элементы, так и культурные способности, все же было бы слишком смело рассматривать культуры тех стран как творение северной расы. Уже одно психологическое соображение исключает подобную гипотезу, так как те культуры слишком своеобразны и от северных слишком отличаются, независимо от того, что едва ли можно было бы тут привести антропологические доказательства в пользу такого предположения. Однако длинноголовые египтяне и вавилоняне превосходят культурной способностью китайцев, и только модная теория приписывает круглоголовым сумерийцам в Месопотамии превосходство над современными им и последующими семитами. Только вавилоняне внесли широкое движение в су-мерийскую культуру.

Во всяком случае доказано, что египтянам была известна северная раса; это доказывает изображение человека с белой кожей, голубыми глазами и белокурыми волосами на памятнике XIV века до Р. X. Около этого же времени они пришли в соприкосновение и с индусами, [355. L. Geiger. Zur Entwicklungsgeschichte der Menschheit. 1878. S. 121.] и известно, что западные соседи египтян, ливийцы, содержали значительное количество светлокожих элементов.

Китайцы называют себя в своих древнейших песнях почетным именем «черноволосого народа» – конечно, в противоположность чужому светловолосому. Уифальви говорит, что от северян, которые описываются в их летописях как люди с бледными лицами, лошадинообразными головами, выдающимся носом и глубоколежащими глазами, они научились искусству полевого орошения. Позже индусская культура оказывала большое духовное влияние на восточные монгольские народы, до самых островов Малайского архипелага, куда также проникла их раса. Это происходило главным образом в последние века до Р. X. и в первые по Р. X. «Чем была Греция для запада, тем была Индия для восточного мира». [356. A. Hillebrandt. Altindien und die Kultur des Ostens. 1901.]

Не так легко узнать отношения северной расы к азиатским культурам Передней Азии, именно к евреям. Евреи, по Luschan'у, образовались из трех расовых элементов: собственно семитического, брахицефального типа (хеттеяне) и северно-европейской примеси (амориты), которая обнаруживается среди них и теперь. [357. Korrespondenzblatt der Gesellschaft fur Anthropologie. XXIII Band, S. 97. – На индогерманскую примесь крови у евреев впервые привлек внимание L. Wilser: Die Herkunft der Deutschen. 1885. S. 89. Однако в современных поколениях евреев встречается только немного аморитских лиц. Большинство белокурых евреев не имеют ничего общего с северной расой. Маленький рост, тыквообразная голова, крючкообразный нос, вздутые губы и миндалевидные глаза выдают, что здесь дело идет, вероятно, об альбиносах, являющихся видоизменением расы.] Участие трех расовых групп в еврейской культуре представляет проблему, которая до сих пор горячо обсуждается. То наблюдение, что длинноголовые – между ними преимущественно светлоокрашенные, великорослые типы – являются интеллектуально и морально высшими среди своих единоверцев, позволяет сделать заключение, что эти элементы и в древнейшие времена еврейского народа играли значительную роль.

В Средней Азии и Южной Европе развились многочисленные культурные очаги, из которых произошли вершины и расцвет всего человечества. Эти культуры составляют вполне творение северных племен. Индусы, персы, греки, римляне были первоначально настоящими сынами белокурой, светлой расы, которые постепенно, путем смешения с более темными туземцами, более или менее утеряли свои признаки.

Большой прогресс в антропологическом понимании истории представляет замена ничем не обоснованной гипотезы о переселении германцев из Азии доказательством, что «индогерманская раса» порождена в Европе и произошла в северных областях. После того, как многими историками были высказаны подобные же взгляды, Л.Гейгер (1869-1870), на основании физиологических соображений, впервые с большою определенностью назвал Европу первобытным жилищем индогерманцев. Он – того мнения, что там, где индогерманский тип остался наиболее чистым и несмешанным, можно с наибольшею вероятностью предполагать его родину. Он полагает, что нашел эту родину в Средней и Западной Германии. [358. L. Geiger. Zur Entwicklungsgeschiche der Menschheit. 1878. VI. Kapitel. Uber den Ursitz der Germanen.] На основании более точных антропологических доказательств Л.Вильзер (1881) пришел к заключению, что Скандинавия была первоначальной страной «арийской» или «индогерманской» расы. Здесь эта раса сохранилась в наибольшей чистоте. Отсюда со времени каменного века до настоящего времени толпы выходцев распространялись по всем направлениям земной поверхности. [359. L. Wilser. Die Herkunft der Deutschen. 1885. – Herkunft und Urgeschichte Arier. 1889.]

Вирхов, Пенка, Вильзер и другие доказали, на основании латинских и греческих произведений литературы, что германцы в классическую эпоху обладали большим ростом, белокурыми волосами, голубыми глазами и светлой кожей. То же самое говорится и относительно галлов и славян. Л.Вильзер напоминает, что Булвер впервые высказал предположение, что греки были белокурыми и голубоглазыми пришельцами с севера. Затем Пенка построил теорию, что греки и римляне имели тип, сходный с германским. Все относящиеся сюда литературные сообщения Лапуж изложил вкратце в прибавлении к своему труду о социальной роли арийцев (Ариец и его социальная роль. 1899). К последним можно было бы еще прибавить многочисленные сообщения из Теокрита, Светония и других писателей, которые доказывают, что голубые глаза и белокурые волосы в доклассичес-кий и классический периоды должны были быть у греков и римлян очень часты, в особенности у высших слоев. И, действительно, боги, герои, властители и пастухи описывались именно таким образом. Из двенадцати императоров, которых описывает Свето-ний, трое имели голубые глаза: Август, Нерон, Гальба, между тем как глаза Цезаря, который, очевидно, был продуктом смешивания, с точностью называются черными, а о глазах прочих императоров совсем не упоминается. Многочисленные бюсты Цезаря показывают, напротив, настоящую германскую форму черепа и лица.

Александр Великий обладал общим македонским типом, т.е. очень белой кожей с розовым отливом, германской формой головы и лица, красноватыми волосами и темно-голубыми глазами. [360. Charles de Uifalvy. Le Type physigue d'Alexandre le Grand. Paris. 1902. S. 168. – Сравни также того же исследователя: Anthropologische Betrachtungen uber die Portratmunzen der Diadochen und Epigonen. Archiv fur Anthropologie. Bd. XXVII. Heft 4.]

Согласно сделанному мне лично сообщению, греческие фанариоты, которые, как известно, гордятся своей расовой чистотой, отличаются часто светлой пигментацией. На Крите среди греков находят многих светлоокрашенных индивидуумов. [361. Lapouge. L'Aryen. P. 296.]

Что касается восточных, азиатских народов, говорящих на «арийских» языках, то последнее обстоятельство отнюдь не обязательно доказывает «арийское» происхождение их paсы. У современных персов и армян скорее преобладает брахицефалия, и они очень приближаются к альпийскому типу. Они образуют первобытное население, покоренное светлыми пришельцами, язык которых и нравы они усвоили. По исследованиям Уифальви, персы времен Ахеменидов были почти все белокуры. [362. Iconographie et Anthropologie Irano-Indiennes. L'Anthropologie. 1900. S. 223.] Остатки персидского населения, горные племена курдов, описываются, как белокурые и голубоглазые, так же как и остатки пароян на южном прибрежье Каспийского моря. [363. Th. Poesche. Die Arier. 1878. S. 29.] На окрашенных рельефах Акрополиса в Сузах, изображающих стражу персидских царей, глаза окрашены светло-голубой краской, а кожа, наоборот, – в темноватый цвет. [364. Weltgeschichte von Helmholt. Bd. III, S. 145-146.]

Индусы большею частью длинноголовы, но свою светлую окраску отчасти утратили путем смешения с дравидами и монголами. Глаза их описываются как светлокарие, переходящие в серый и голубой цвет. Каста браминов, которая отличается светлой окраской кожи, содержит еще весьма большую часть блондинов, в особенности на северо-востоке. [365. Lapouge. L'Aryen. P. 254.] Согласно историко-антропологическим исследованиям Ш. де Уифальви, голубые глаза, по-видимому, существовали до VII века по Р. X., и только в последние три столетия они совершенно исчезли. Современные индусы сохранили от северного типа высокий рост, долихоцефалию, узкое лицо, узкий нос и сравнительно светлую кожу. [366. Iconographie et Anthropologie Irano-Indiennes. L'Anthropologie]

Когда германцы надолго спустились в северно-европейскую равнину, они нашли здесь переселившуюся из Азии расу, которую они отчасти искоренили, поработили и оттеснили в среднеевропейские горные цепи, где она скопилась в большом количестве и до нашего времени сохранилась в наиболее чистом виде.

Уже Клемм приписывал антропологический тип пассивных людей низшему и сельскому населению Европы, которое представляет остатки первобытного населения. Прюнер-Бей на международном антропологическом конгрессе в Париже в 1867 г. высказал мнение, что человек эпохи северного оленя представлял «монголоидный тип», с небольшою окружностью брахицефального черепа и широким лицом, и что этот тип еще не угас и теперь еще продолжает существовать большими группами в Альпах, на Лигурийском берегу, в Пиренеях и т.д. [367. Congres international d'Anthropologie et d'Archeologie prehistorique. Compte rendur de la seconde session. Paris. 1868. P. 354.] Картфаж впоследствии развил еще далее теорию монголоидного типа альпийской расы, которая теперь признается большинством антропологов, за исключением приверженцев и учеников Вирхова. Ф.Тамплинер хотя и показал, что, кроме брахицефалии, альпийский человек не имеет никаких общих признаков с монголами, забыл, что к современному альпийскому типу примешано много германской и средиземной крови и что у этих помесей в брахицефальной голове сохранился самый прочный признак первоначального монгольского типа, так как он при скрещиваниях с длинноголовыми обладает особенной силой наследственности.

Что касается генеалогической связи доисторических рас с ныне живущими народами Европы, то в древнейших слоях четвертичного периода находят долихоцефальные расы. Затем, рядом с первобытным населением, появляются круглоголовые, которые увеличиваются в числе, пока в начале исторического периода длинные черепа снова не возьмут перевеса. Многое говорит за то, что первобытные негроидные длинноголовые расы переселились из Африки; в Южной Европе они произвели малорослую, смуглую, длинноголовую расу, а на севере – белокурую, между тем как Средняя Европа была заселена вышедшей из Азии брахицефальной расой. Затем с началом исторического периода начался эмиграционный поток белокурых долихоцефалов на юг; из них древнейшие толпы достигли Северной Африки, Передней Азии и Индии, потом галлы двинулись частью в Италию, Малую Азию и в современную Францию, и, наконец, за ними двинулись германцы и славяне.

На заре исторического периода начинается заслуживающая удивления социальная роль германской расы, и со своей северной родины она дает распространиться по всем направлениям органическому и духовному ферменту для более высокого развития всех народов. Итак, физическая и историческая антропология должна была подтвердить гипотезу великого значения германской расы, – гипотезу, которую Бурдах, Клемм, Вейтершейм и Гобино обосновали на чисто культурно-психологических соображениях.

Ю.Колльман оспаривал учение о генетической взаимной связи исторической антропологии и культурных продуктов и полагал, что для Европы, по крайней мере, раса и культура не стоят ни в какой причинной связи: «на основании данных краниологии надо опровергнуть сякую теорию о превосходстве какой-либо европейской человеческой расы. Ни анатомия европейских рас, которая освещается краниометрией, ни психология, измерившая емкость черепов или объем мозга, не дают опорных пунктов, которые допустили бы делать выбор между расами. Также и о большинстве тех или других форм черепа не может быть речи, ибо длинные и короткие черепа именно в тот период, когда закладывалось основание прочному прогрессу в культуре, в численном отношении были почти равны». [368. Korrespondenzblatt der Gesellschaft fur Anthropologie. XXIII. S. 104.]

Другие исследователи, как Шаафнаузен, Вирхов, Матиегка, Тейлор и Мортилле, склонны даже приписывать брахицефально-му человеку душевное превосходство. Они пришли к этому выводу на основании того, что древнейшие европейские черепа были длинны и узки, и только с прогрессом культуры ширина их начала прибавляться. Они были введены в заблуждение этим обстоятельством и заключили отсюда, что культура делает череп шире, т.е. порождает более высокое развитие мозга, или, скорее, что культура есть продукт более широкого черепа.

Что это заключение ошибочно, теперь уже не может быть сомнения, так как доказано, что повсюду в руководящих государствах и сословиях преобладает германская кровь в чистом и смешанном виде, и что органическое превращение длинного черепа в короткий невозможно иначе, как посредством смешения, а в такой смешанной расе из длиноголовых и короткоголовых доли-хоидные элементы устраняются скрещиванием, войнами, выселением или же посредством других культурных продуктов.

Отсюда можно вывести антропологическое доказательство, что все европейские цивилизации, также в славянских и романских странах, есть продукт германской расы. Франки, норманны и бургунды во Франции, вестготы в Испании, остготы, лангобарды и баювары в Италии положили антропологические зародыши средневековой и новейшей культуры этих государств. Папство, эпоха Возрождения, французская революция и мировое господство Наполеона были великими деяниями германского духа. Наиболее выдающиеся из пап имеют большею частью германский тип. Владетельные династии и патриции Флоренции, Генуи, Венеции, Милана – потомки «германских варваров», как и великие художественные гении, создавшие духовное возрождение человечества. Даже новая Италия есть творение германских элементов, которые из Верхней Италии пустили в ход политическую и духовную реорганизацию, а Греция в начале XIX столетия была освобождена от ига Турции преимущественно благодаря мужеству белокурых пришельцев – албанцев.

Г.Клемм сделал интересное для внутренней политической истории замечание, что революции в пассивных государствах редко глубоко затрагивают народную массу, и обыкновенно борются только господствующие классы, между тем как народ безразлично созерцает или только по принуждению принимает участие. Сюда относится замечание Маркса, что интеллектуальные вожди возмущающихся низших классов принадлежат большей частью к господствующему слою. Клемм приводит дворцовые революции как пример, подтверждающий его взгляд; но и вся история классовой борьбы могла бы служить доказательством этого.

Гузо, Лист, Гобино изобразили французскую революцию как расовую борьбу угнетенной галльско-романской расы с германскою знатью. Без сомнения, последняя почти всецело вышла из германского благородного сословия, как это можно доказать исторически и антропологически. Изучая необычайно многочисленные портреты французского дворянства в Луврском музее и в Версале, можно почти сплошь определить германские типы. Но и «третье сословие» в своих высших слоях равным образом составлялось из германских элементов. Вожди революции были почти сплошь германцы, как это указывают их портреты. Революция привела к господству только другой слой германской расы. Было бы заблуждением полагать, что во Франции «третье сословие» достигло господства. Власть получила только буржуазия, т.е. верхний германский слой гражданского общества, и даже в современном рабочем движении, если мы будем его рассматривать антропологически, происходит не что иное, как возвышение верхних германских слоев рабочего класса, направляющихся к господству и свободе.

Наполеон был, вероятно, потомком вандалов, которые некогда переполняли Корсику, и остатки которых, вместе с остатками других германских полчищ, и теперь еще составляют приблизительно 10 процентов островного населения. Его войска были составлены преобладающим образом из германских элементов Франции, а что его полководцы принадлежали к тому же типу -это показывают многочисленные портреты, которые можно видеть в Версальском музее.

Культура уничтожает людей. Как древние северные толпы погибли в Индии, Персии, Греции и Риме, так и позднейшим завоевателям уготована равная участь. Представители северной расы там, где они порождали культуру, были подвержены естественному процессу выпалывания, благодаря которому уничтожались или сильно редели их ряды.

Население Германии только отчасти сохранило чистоту крови. Юг и восток заселены смуглыми круглоголовыми и помесями. Чем далее на север, тем чище германский тип. Население Франции уже более не соответствует древнейшим описаниям. Во времена Цезаря здесь, по-видимому, жил сильно смешанный народ. «Арийские» галлы составляли по отношению к средиземному населению на юге и альпийцам в центре Франции только верхний слой благородного сословия. Галлы либо вообще переселились в незначительном количестве, либо уже тогда ряды их сильно поредели. Германцы, вторгнувшиеся позднее, в настоящее время также большей частью исчезли. Россия также обнаруживает существование германского, альпийского и средиземного типа; кроме того, в ней существуют помеси с монголами, финнами, самоедами. Даже в Норвегии можно найти в западных долинах соответствующее альпийскому населению незначительное количество смуглых круглоголовых людей.

Постепенное истребление и соответствующее передвижение первобытного населения в среднеевропейских государствах можно проследить в историко-антропологическом отношении. Во Франции, как и в Германии, Австрии и России, нашли, что в черепах, из могильных курганов число длинноголовых уменьшается из столетия в столетие, а черепной указатель возрастает.

О.Фраас нашел, что большинство современных швабов брахицефальны и имеют большею частью смуглый цвет лица и темные волосы. Приблизительно треть швабов долихоцефальна и белокура. В эпоху Карла Великого они были преимущественно – а до соприкосновения с римлянами, быть может, и исключительно – долихоцефальны. [369. Archiv fur Anthropologie. Bd. V. S. 492] По словам того же автора, примесь брахицефальных элементов в высших и средних сословиях в средние века не проявлялась так резко, как в настоящее время. [370. Archiv fur Anthropologie. Bd. II. S. 99] Также и в области Среднего Рейна доказан прирост брахицефалии. [371. Archiv fur Anthropologie. Bd. XVIII. S. 13. – W. Kruse. Die korperliche Beschaffenheit der Andernacher Bevolkerung zur Zeit der Karolinger. Bonner Jahrbucher. 1900. Heft 105.]

В могильных курганах России находят 48 процентов длинноголовых и только 16 процентов настоящих короткоголовых, между тем как Ю.Колльман обнаружил у современных славян только 3 процента длинноголовых и 72 процента короткоголовых. Согласно Л.Вильзеру, в древнейших могильных курганах длинные черепы значительно перевешивают, только в более новую историческую эпоху показываются смешанные формы, и чем далее на восток, тем реже встречаются длинноголовые черепы. [372. L. Wilser. Die Herkunft der Deutschen. S. 35.]

Лапуж наблюдал в департаменте Аверон, что доисторические черепы дают указатель от 71,4 до 77,3, римские – 77,3, средневековые – 78,6, за сто лет – 84,2, в 1869 г. – 85,1 и в 1889 г. – 86. [373. Revue d'economie politique. T. IX, p. 1002 u t. X. p. 132.]

К.Стефанус определил, что древние греки были гораздо менее короткоголовы, нежели современное греческое население. [374. J. Ranke. Der Mensch. C. 299. – Lapouge. Les selections sociales. P. 409-442.]

Мои наблюдения над портретными бюстами в итальянских музеях заставили меня придти к убеждению, что римские головы из республиканского периода были большею частью длинночерепные и в позднейшее время начали все более уступать место круглоголовому типу.

Уменьшение долихоцефалов в странах, где смешаны германская и альпийская расы, вызывается всеми теми факторами, которые вообще способствуют вымиранию руководящих сословий и рас.

Г.Клемм и И.П.Лесли указывают, что наиболее благородно-организованные человеческие расы имеют и наибольшую склонность к странствованиям. Они – беспокойного темперамента, но способны также к энергичным предприятиям. Их отвага гонит их на поле битвы войн и труда, и на чужбину, и в города.

Германцы составляли повсюду военный элемент. Они образовывали войско, ибо в древние времена война была призванием, а военное сословие – самым почетным, из которого низшие слои исключались. Еще ныне, где размеры тела или годность к военной службе являются решающим моментом, в армии, и в особенности в офицерском сословии, преобладают в процентном отношении германцы и германские примеси.

Что из северных областей германской расы в древнейшие эпохи, как и в эпохи греков и римлян, происходили выселения больших полчищ – это доказано исторически. Все те племена, которые двигались на юг, погибли вплоть до незначительных остатков. Открытие Америки и основание других колоний лишили европейское общество большого количества долихоцефальных элементов. Эти странствования продолжаются по настоящее время К.Клоссон показал, что европейские выходцы в Америку длинноголовее, нежели остающиеся на родине. Клоссон называет это явление отбора «разделение вследствие перемещения». [375. Naturwissenschaftliche Wochenschrift. 1899. S. 219.] Это делает понятным, почему у населения Северной Америки сплошь замечается склонность к долихоцефалии. Также и величина тела, которая превышает даже рост англичан, по-видимому также является следствием естественного отбора миграций – Wanderungs-Auslese, который прогрессирует по направлению от Европы в Америку, а там – от востока к западу.

В Алжире головной указатель переселившихся французов и итальянцев меньше среднего указателя их наций; то же самое замечается у креолов Канарских и Азорских островов (Лапуж).

В городах и в высших сословиях – как доказали впервые Вильзер и О.Фраас – длинноголовые подвержены медленному процессу истребления. Там же, где потери не могут быть возмещены притоком из деревень и низших слоев, антропологическое строение городов и сословий с течением времени ухудшается. И этим потрясается весь органический фундамент государственного существования.

Искоренение белокурых долихоцефальных элементов является основной органической причиной падения цивилизованных народов, которые обязаны своим политическим и духовным развитием участию этой крови, так что, как заметили впервые Лапуж и Л.Вильзер, культурный прогресс покупается ценой медленного израсходования одареннейшей, т.е. долихоцефальной части народа.

Лапуж и Коллиньон выставили тезис, что вся история культуры была борьбой между короткоголовыми и длинноголовыми. Между тем эта борьба представляет только один, хотя и важный, акт в мировой драме расовой борьбы. Борьба же кавказцев с негрскими племенами едва ли могла содействовать культуре, так как первые путем смешения крови потеряли свою высшую даровитость, а из последних нельзя было воспитать способной рабочей расы. Борьба длинноголовых рас с монголами в Индии, Сумерии и в Египте, где, по мнению Швейнфурта, существовал в древнейшие времена также брахицефальный тип, была гораздо плодотворнее. Еще плодотворнее была борьба между средиземными народами и северно-европейцами. Сюда принадлежат войны греков и римлян с туземцами завоеванных ими стран, борьба между Римом и Карфагеном, между вестготами и арабами в Испании.

Естественная даровитость рас имеет величайшее значение не только для культурной ценности их военной борьбы между собой, но и для их группового соединения в государства. Хотя культурные продукты зависят на первом плане от господствующих рас, но и подчиненные играют тут, в качестве служащего элемента, не менее большую роль. Негры никогда не производили социальной системы индивидуального соревнования, а монголы и средиземные народы – только в некоторых разветвлениях своей расы. Только германцы сделали этот принцип основным законом общественной жизни и этим положили начало высочайшему культурному развитию. Там, где германцы подчиняли негров и индейцев, там возможность культуры была менее велика, чем в тех местах, где они могли воспитать более одаренную расу в виде рабочего сословия. В Индии они нашли в дравидах не только неспособную расу, но смешения с нею погубили, кроме того, и их собственную благородную кровь. Благоприятнее было господство германцев над средиземной и альпийской расами. Что касается первой, то тут они подчинили себе относительно хорошо одаренный слой населения, во втором же случае им подчинился трудолюбивый и постоянный слой населения, между тем как смешения крови имели менее роковые последствия, нежели смешения индусов с дравидами. Те государства произвели наивысшие продукты, в которых и низшие слои составлены были преимущественно из германцев или германских помесей.

Чем активнее расы, чем выше и более равны по происхождению их дарования, тем горячее и плодотворнее возгорается борьба соперничества. Это есть естественный биологический закон, что расы, которые наиболее близко родственны друг другу и борются за те же средства существования и развития, должны выдерживать самую жаркую борьбу за существование. Самые важные по последствиям события мировой аристократии и мировой цивилизации родились из противоположностей и борьбы между германскими племенами и между германскими героями. Папство и цезаризм – германские творения, оба – германские организации господства, предназначавшиеся к тому, чтобы покорить мир. Германская раса призвана охватить земной шар своим господством, использовать сокровища природы и рабочей силы и включить пассивные расы как служебный член своего культурного развития. Существуют сентиментальные политики, мечтающие о союзе всех германских племен. Пангерманизм между тем является уже исторически совершившимся фактом, и поэтому можно с удивлением спросить: против кого же должен быть направлен этот союз? Ибо германец есть для германца величайший и опаснейший противник. Устранить эту вражду из мира – значит прекратить культурное развитие в его основных условиях – ребяческое старание разбить естественные законы путем мечтаний.


Назад к Оглавлению

Внимание! Мнение автора сайта не всегда совпадает с мнением авторов публикуемых материалов!


Наверх

 




Индекс цитирования - Велесова Слобода Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика