Воля к созданию Империи


Речь, произнесенная в актовом зале Нового Гейдельбергского университета 5 мая 1940 г. Гейдельберг, 1940 г. Университетская типография Карла Винтера.

Эрнст Крик




Рекомендуется студентам исторических, педагогических и философских факультетов.



В декабре 1813 г. через несколько месяцев после битвы народов при Лейпциге, Гете сказал иенскому профессору Людену: «Я часто испытывал острую боль при мысли о немецком народе, который столь жалок в целом, тогда как отдельные немцы заслуживают уважения. Сравнение немецкого народа с другими вызывает у нас тягостные чувства, от которых я старался любым способом избавиться. Я нашел убежище в искусстве и науке, которые принадлежат всему миру, так что перед ними исчезают границы национальности. Но это сомнительное утешение, оно не заменяет гордого сознания принадлежности к великому и сильному народу, который уважают и которого боятся. Так же утешает меня мысль о будущем Германии: я твердо в него верю. Немецкий народ многое обещает, и у него есть будущее. Судьба немцев еще не свершилась. Если бы у них не было иной задачи, кроме как разрушить Римскую империю и создать новый мир, они давно бы погибли. Но, поскольку они продолжают существовать и обладают такой силой и такими способностями, я верю, что у них есть великое будущее и более великое предназначение, чем насильственное разрушение Римской империи и установления своего порядка в Средние века. Но время, когда это произойдет, человеческий глаз не может увидеть и не в силах человека его приблизить».

В эти весенние месяцы 1940 года мы можем сказать: ожидания и предсказания Гете осуществились в неслыханной мере в эти дни, в которые нам посчастливилось жить. Мы принадлежим к великому народу, который уважают и которого боятся, мы обрели Великогерманскую Империю. Мы стоим на вершине немецкой истории, великой эпохи мировой истории. Еще десять лет назад никто из нас даже в самых смелых мечтах не мог надеяться, что увидит такое величие и свободу Германии. Двадцать лет назад мы были одними из самых несчастных поколений в немецкой истории. Сегодня мы можем с гордостью сказать: память о наших днях не канет в Лету.

Устами Гете говорили страдания немецкого народа в те столетия, когда у него не было Империи. Когда германцы повергли Римскую империю, немцы во главе со своими могущественными императорами, ставшими героями мифов, создали свою Империю, Центральную германскую Империю. Она была политической формой, в которой германские племена достигли единства воли и власти, вершины своего мирового значения и самосознания. До XIII века Империя в центре Европы была также осью Европы, могущественной защитницей мира и порядка в Европе. Если в Средние века можно говорить о «Западе» как о замкнутом культурном круге народов, то Империя немецкой нации была его создательницей и защитницей.

Империя была великим всемирноисторическим достижением и миссией немцев. После столетий самых тяжких бедствий и самых жестоких ударов Судьбы, эта Империя сегодня снова мощно возвышается над миром, как в свои лучшие времена. В этой всемирноисторической, решающей битве, которую мы теперь ведем, эта Империя снова взяла на себя свою прежнюю миссию: быть защитницей мира и порядка в Европе. Она была вынуждена выступить против Британской империи, этого вампира народов, эксплуататора и зачинщика всех беспорядков, войн и несправедливостей в мире на протяжении последних 300 лет. Империя – вечная обязанность немцев перед самими собой, Европой, миром и человечеством. Один народ не может выполнять сразу несколько всемирноисторических задач. Подобно тому, как он имеет только одни расовый тип, он имеет лишь одну единственную политическую форму и одну всемирноисторическую миссию, в которой он постоянно реализует себя. Империя – вечное предназначение немецкого народа, вместе с ней он стоит или падает.

Период с XIII по начало нашего века знаменовался упадком и серией катастроф Империи и народа. Вина немцев заключалась в том, что они не смогли сохранить некогда достигнутое единство и в состоянии раздробленности поддавались культурным и политическим соблазнам других держав. Под чуждыми влияниями они утратили свое  самосознание, бессилие сломало их характер. Многие столетия даже ведущие представители немецкого народа тяжко страдали, не сознавая своей вины. Отсюда жалобы Гете: несмотря на высокий уровень развития искусства и науки в его время, Германия в целом оставалась в жалком состоянии.

Реформация была призвана стать основой обновления Империи и народа. Лютер в Вормсе взывал к императору. Но когда чуждые по крови императоры отвергли Реформацию, единство было окончательно разрушено и Империи был вынесен смертельный приговор, приведенный в исполнение в Тридцатилетнюю войну… Эта война оставила в центре Европы пустое, бессильное пространство, на котором другие державы вели войны за гегемонию, используя сынов немецкого народа в качестве наемников. Как шакалы, они терзали труп Империи, утоляя свою алчность. Тогда были потеряны Швейцария, Эльзас, Бургундия, Бельгия  и Нидерланды. Морским побережьем владели шведы, с Востока угрожали поляки и турки. Юридически от Империи остался монстр, о котором никто не мог сказать, где он начинался и где кончался, был ли он жив или умер. Численность народа сократилась в четыре раза, до 4 миллионов, немецкому языку грозила опасность превращения в группу диалектов, а культура стала пустым местом, где сталкивались восточные и западные влияния – испанские, французские, позже английские. Те, кто им поддавался, уподоблялись немецким наемникам, воевавшим за другие страны. Немцы были тогда жалким народом с надломленным характером, их самосознание с имперской высоты снизилось до узкого горизонта мелких княжеств.

История не знает другого примера, чтобы народ после такой катастрофы не погиб, а через полтора века достиг неслыханных духовных высот, а через 300 лет снова вернулся к выполнению своей всемирноисторической миссии. Неисчерпаемость стихийных жизненных сил этого народа уже указывает на его всемирную миссию, на его достоинство благородного народа.

На грани 17-го и 18-го веков общегерманская идея жила лишь в двух людях, из которых один, принц Евгений Савойский, не был немцем по происхождению, а другой, Лейбниц, носил славянское имя. Кончина Лейбница – символ этого печального времени: у могилы этого немца, который основал Академию наук в Берлине, Вене и Петербурге, кругозор которого охватывал весь мир, который выступил с пламенным протестом против захвата Страсбурга и всю свою долгую жизнь боролся за народ и Империю, которому папа предлагал кардинальскую шапку и которого парижская Академия чтила как духовного героя, стоял лишь одни человек – его верный секретарь Экхарт. И это случилось именно тогда, когда Лейбниц помог немецкому князьку-простофиле, на службе у которого он состоял, вступить на английский трон.

На нем до сих пор сидит ветвь Вельфов, которые любят называть себя Тюдорами или Стюартами. Над их троном в Вестминстерском аббатстве возвышается каменный идол, от которого они черпают вдохновение как второсортные дети Иеговы и потомки Израиля. Согласно еврейско-британской легенде о богоизбранности, на этом камне спал праотец и архиплут Иаков, этим камнем Давид поразил Голиафа: мессия во плоти, роль которого стали играть англичане после того, как Иегова призвал их к эксплуатации всего мира…

Память о 1648 годе призывает нас сегодня к принятию решений мирового значения. Французы и англичане позаботились о том, чтобы мы не утратили эту память. Мы непрерывно слышим с Запада: Империя должна быть снова уничтожена к годовщине ее гибели, а немецкий народ снова сделан раздробленным, бессильным и подчиненным чужеземному господству, как тогда. И наш ответ таков: Великогерманская Империя начинает пересмотр европейской истории за последние 300 лет. Эта Империя снова возникла в центре Европы как ось Запада, как защитница мира.

Мы отталкиваемся от воспоминаний о 1648 годе, о том, как тогда была разорвана Империя. Часть ее попала под власть стремящихся к гегемонии западных держав, часть продолжала вести паразитическое существование в виде мелких княжеств, вне истории, мучаясь от угрызений совести и зависти. Но прежде всего мы вспомним о том, что возвышение Франции и Англии и их борьба между собой за гегемонию вообще стали возможными лишь в результате уничтожения Империи в центре Европы. Они постоянно претендовали на границу по Рейну. Британцы и французы знают также хорошо, как и мы, что корни их силы и бессилия Германии восходят к 1648 году. Мы сегодня ставим другой знак перед этим знанием и делаем иные выводы: наш Рейх – роковая страна для западных империй и плутократий.

И еще одно воспоминание. В 1713 г. Утрехтским миром кончилась война за испанское наследство, которая тоже была своего рода мировой войной. Этот год стал исторической вехой. Вскоре после этого умер Людовик XIV и солнце французской гегемонии начало склоняться к закату. На английский трон взошел тупой немецкий князек и роль гегемона стала переходить к Англии. Вместе с Лейбницем надолго умерла немецкая политическая мысль. С этого года начинается слияние французской и английской идеологии в то целое, которое мы называем западной идеологией: духовный империализм Запада в Европе навязал немцам чуждые идеи. В Германии возник прусско-австрийский дуализм. Гогенцоллерны стали первыми обновителями Империи, Габсбурги – ее губителями. И сегодня последний Габсбург, Отто, противопоставляет новой Империи и новой Европе программу произвольной и эгоистической анархии в союзе со всеми врагами Германии.

Мало известно, что в том же 1713 году, как ни странно, из Франции раздался призыв к восстановлению Германской Империи ради наведения в западном мире порядка, нарушенного Францией и Англией. Человек германской крови, Кастель де Сен-Пьер, отпрыск древнего норманского рода из Северной Франции, написал «Трактат о вечном мире». Немногие европейцы, которые его прочли, включая немцев, увидели в нем лишь романтическую ностальгию по средневековой Империи. Но Кастель де Сен-Пьер был трезвым, рациональным мыслителем, а не романтическим мечтателем. И сегодня мы видим в этом французском аббате норманской крови пророка обновленной Великогерманской Империи.

Кастель де Сен-Пьер отверг политическую систему, с помощью которой Англия осуществила свои гегемонистские устремления, систему европейского равновесия, как принцип замаскированного имперского эгоизма, как моральную кулису, за которой кроется анархия и отсутствие мира в Европе. В то же время ирландец Джонатан Свифт, автор «Гулливера», издевался над британской системой европейского равновесия, постройкой столь шаткой, что она рушится каждый раз, когда на нее садится воробей английского эгоизма. Британской системе европейского равновесия Кастель де Сен-Пьер противопоставлял союз европейских народов с новой, сильной и единой Германской Империей в центре в качестве оплота мира в Европе. Он был из тех германцев, в крови которых жила тоска по Империи в то время, когда  Галлия готовилась к истреблению благородных людей германской крови, а в Британии выдвигались на первый план низшие, негерманские слои, а высшие слои германской крови вымирали.

Не еврейско-британская Лига наций в Женеве, последнее порождение имперской идеологии «равновесия», а Рейх несет народам мир. Сегодня все видят, что Англия, которая не раз сулила «новый мировой порядок», так и не могла его установить, даже если всерьез хотела, потому что у нее нет для этого идеи, основополагающего принципа. В 1914 г. такой идеи не было и у Германии.

История доказала: германцы – аристократический народ мировой истории. Немцы сегодня – единственные наследники и носители германской крови в мире, их форма существования – Империя.

После столетий слабости, политической и культурной зависимости, утраты национально-расового самосознания снова возникла Империя народа благородной крови. В этой Империи воплощен древний германский правовой принцип полной взаимозависимости прав и обязанностей всех членов сообщества.

Один народ может выполнить только одну миссию, потому что он имеет лишь один тип, один постоянный характер, и для своей внутренней и внешней политики он имеет лишь один принцип существования и действия, одну всемирно-историческую задачу. Империя – обусловленная расой и национальным характером форма существования немцев, в ней раскрывается их историческая миссия. Германский правовой принцип взаимозависимости прав и обязанностей, т. е. принцип социальной справедливости, будет распространяться и на отношения между народами. И малые народы, как уже узнали на своем опыте словаки, будут иметь право на самоопределение. В сообществе народов во главе с Германским Рейхом Европа сохранит свои ведущие позиции в мире, вновь обретет мир, разрушенный тремя веками бесправия и британского имперского произвола, когда плутократический вампир народов будет разбит на Западе. Таков исторический смысл решения, принятого в 1940 году, национал-социалистической мировой революции. Но воля к созданию Империи это воля к созданию сообщества народов, в котором будут царить право и мир, воля к созданию немецкого народного сообщества как образца этого будущего сообщества народов. Наш лозунг гласит: через победу Германии – к новому мировому порядку и миру во всем мире.


Назад к Оглавлению

Внимание! Мнение автора сайта не всегда совпадает с мнением авторов публикуемых материалов!


Наверх

 



Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика