ВЕЛЕСОВА СЛОБОДА

 

Расовая история эллинского и римского народов


Ю. Ф. Леманс Ферлаг. Мюнхен, 1929 г.

Ганс Ф. К. Гюнтер



Расовая история эллинского народа
Расовая истории римского народа

Рекомендуется студентам исторических, педагогических и философских факультетов.



Из предисловия (1928). Данная книга написана с тем намерением, чтобы даже несведущий в области истории и расологии читатель мог получить максимально ясное и полное представление о тех биологических процессах, которые скрываются за известной нам греческой и римской историей.


Расовая история эллинского народа

В 1842 году английский писатель Бульвер (лорд Литтон) высказал в своем романе «Занони» мнение, что эллины были нордического происхождения, а их правящие слои были светловолосыми и голубоглазыми. В 1844 г. вышла книга Германа Мюллера «Нордические греки и доисторическое значение Северо-Западной Европы», в которой эллины тоже выводились из Северо-Западной Европы, конкретно, с Британских островов. Тогда все это воспринималось как выдумки, но сегодня признано, что у этих авторов было зерно истины. Одни из самых авторитетных историков, Ю.Белох пишет в «Греческой истории» (1912, т.I): «Как и родственные им индоевропейские племена, особенно их соседи фракийцы, греки тоже были изначально светловолосой расой». «Гомер награждает светлыми волосами своих любимых героев, светловолосыми были лаконские девушки, которых воспел Алкман в своих «парфениях», и беотийские женщины еще в III в. Были в большинстве своем светловолосыми».

Прародиной эллинов, возможно, была нынешняя Восточная Венгрия. В неолите эллины вместе с кельтами, италиками, фракийцами и фригийцами входили в культурный круг т.н. ленточной керамики…

Давно уже отмечалось сходство между германцами и эллинами в развитом у них чувстве природы, которое отличает народы центрально- и северно-европейского происхождения от народов южно-европейского происхождения.

Вместе с германцами, италиками и кельтами эллины входят в т.н. группу «кентум», а фракийцы, армяне, персы, индийцы и славяне – в группу «сатем». Центральная и Северо-Западная Европа была той областью, где из палеолитической шанселядской расы, как полагает Рехе, или из смеси шанселядской и ориньякской рас, как полагаю я, образовалась нордическая раса, которая создала индоевропейские языки. Шухардт указывает на Тюрингию, область т.н. шнуровой керамики, как на прародину индоевропейских племен, но это скорее был лишь центр более обширной области, откуда эти племена как завоеватели разошлись во все стороны.

Но эллины не были первой волной народов нордического происхождения, достигшей Греции. Кремер различает в Греции три слоя населения: 1) неиндоевропейский, 2) прото-

индоевропейский – эпоха крито-минойской культуры и 3) индоевропейский эллинский. Кто были «протоиндоевропейцы», Кремер не уточняет. Возможно, это были иллирийские племена, в основном, нордической расы, которые образовали тонкий правящий слой и в Греции… Возможно также, что эти племена дольше сохранялись в нынешней Албании и в прилегающих областях Югославии, чем в самой Греции.

Если прародиной эллинов была Восточная Венгрия, то становится понятным эллинское название северного ветра «борей», первоначально означавшее «горный ветер» (соответственно «гипербореи» – «те, кто живут за горами»). Борей был северным ветром, дувшим с Карпат. Воспоминания о прародине еще долго сохранялись у эллинов. Страбон помещает место упокоения Кроноса на родину Борея. Геродот упоминает снежную родину дорийцев. Богов и богинь, таких как Латона и ее дети, Аполлон и Артемида, считали выходцами из страны сказочных гипербореев, которую помещали Гед-то за Карпатами. Год гипербореев состоял лишь из одного дня и одной ночи. На Делос прибывали посланцы от гипербореев и «светловолосых аримаспов», как называл их Каллимах в своем «Делосском гимне»…

Сегодня уже можно проследить пути миграции эллинов в Грецию. Сначала они должны были выйти к Черному морю с запада – только тогда понятно, почему «море» называлось у них «таласса», т.е. «восход».

По мнению Швейцера, первая волна индоевропейцев достигла Греции еще в каменном веке, а вторая, более нордическая, – тысячу лет спустя, в конце бронзового века.

Лингвистика различает три слоя греческих диалектов: самый ранний – ионийский, второй – ахейско-эолийский и третий – дорийский. Им соответствуют три главных волны миграции.

Миграция ионийцев теряется во тьме времен. Возможно, она произошла за 2000 лет до н.э. Не следует представлять ее себе как внезапное вторжение огромных орд – скорее проникновение шло постепенно, веками, ибо это было не нашествие кочевников, а переселение крестьян, которые везли с собой на телегах, запряженных быками, даже свиней. Более точно можно датировать миграцию ахейцев и эолийцев: они пришли в 1400-1300 г. до н.э. с низовьев Дуная и вытеснили ионийцев с Пелопоннеса в Аттику, откуда те потом заселили острова Эгейского моря и противоположное побережье Малой Азии. Сила ахейцев была такова, что Хеттскому царству приходилось с ними считаться. Ахейцы создали т.н. микенскую культуру. Они захватили и Крит и упоминаются в «Одиссее» как господствующее там племя. В конце XIII в. до н.э. они взяли штурмом царский дворец в Кноссе. В те же времена египетские летописи упоминают о набегах т.н. «народов моря», представители которых изображаются светловолосыми и голубоглазыми. Очевидно, среди них были и ахейцы.

Ахейцы были столь могущественными, что Гомер часто всех эллинов называет «ахейцами». Троянская война относится примерно к 1200 г. до н.э.

Ахейские роды составляли сравнительно тонкий высший слой преимущественно нордической расы, который господствовал над низшими ненордическими слоями.

Когда ахейцы вторглись в Грецию как бесписьменные племена, они нашли там высокоразвитую культуру, народ, который имел письменность, жил в едином богатом царстве, хоронил своих мертвых и использовал на войне для защиты длинные щиты (греч. «сакос»). Ахейцы управлялись племенными вождями, сжигали своих мертвых и носили панцири, поножи и небольшие круглые щиты («аспис»). Микенская культура была смешанной, отсюда и смешанное вооружение гомеровских героев. Ахилла и Аякса, с одной стороны, Гектора и Сарпедона, с другой. Ахейцы принесли с собой в Грецию почитание олимпийских богов; боги т.н. минойской культуры были совсем иными…

Около 1100 г. до н.э. произошла последняя большая миграция дорийских племен, среди которых позже особо выдвинулись спартанцы. Согласно греческой традиции, нашествие Гераклидов, т.е. дорийцев, произошло через 80 лет после падения Трои. Геродот сообщает, что дорийцы сначала жили в Македонии, и считает, что македонцы и дорийцы первоначально были одним народом. В Фессалии они подчинили себе эолийцев, но позже усвоили их диалект.

Дорийцы создали т.н. культуру дипилонов. Шухардт указывает на ее северное происхождение: остроконечные крыши домов делались с учетом возможного снегопада.

В этот период Греция более плотно населяется людьми нордического происхождения, чем в микенскую эпоху. Эолийцы и ахейцы к тому времени уже подверглись денордизации. У ахейцев была более высокая культура, но не было больше наследственной способности к сопротивлению. На Пелопоннесе спартанцы подчинили ахейцев и те образовали слой периэков, людей свободных, но платящих дань.

Дорийцы пришли позже других, поэтому в их диалекте сохранились самые древние формы греческого языка, на него меньше всего повлиял дух языка ненордического населения. Спартанцы дольше всего употребляли в пищу просо, почему и прослыли в Греции «едоками пшенной каши».

Белох считает, что эллины пришли с Моравы, притока Дуная. «Эллада», общее название Греции, первоначально было названием одной местности в Южной Фессалии. В Греции эллины встретили туземное население, которое они обычно называли «пеласгами». Острова Эгейского моря заселяли кары и лелеги, племена малоазиатского происхождения. Эллины частично вытеснили, частично поработили догреческое население. От него сохранились многочисленные топонимы, частично напоминающие малоазиатские, с окончаниями «-исс» и «-инф».

Геродот вспоминает о том времени, когда у его народа еще не было рабов. Расслоение произошло на расовой основе. До эллинов в Греции жили племена, в основном, средиземноморской расы с переднеазиатской примесью. Среди черепов т.н. минойской эпохи долихокефальные черепа средиземноморского типа составляют около 55%, брахикефальные переднеазиатского типа – около 10% и смешанные формы – около 35%. Эллинам туземцы казались низкорослыми и темнокожими людьми. На эогейско-критских изображениях доэллинской эпохи преобладает средиземноморский тип. Э.Смит полагает, что название «финикийцы» было лишь позже перенесено на жителей Ливана, а первоначально оно означало «краснокожие» – так эллины называли туземное население Греции, а самих себя – «пелопами», т.е. «бледнолицыми».

Эллины сжигали трупы, поэтому их черепа не сохранились, но о них можно судить по найденный шлемам: они рассчитаны на долихокефалов с большой головой, а средиземноморцы были тоже долихокефалами, но маленького роста.

Рехе обращает внимание на одно лишь греческое слово «ирис» означающее радугу: ни одни народ с карими глазами не мог сравнить цвет своих глаз с радугой, это могли сделать лишь люди со светлыми глазами.

Можно представить себе, что эллины на своем пути из Центральной Европы пробивались через области, где тогда уже была сильна примесь динарской расы. Та что вторгшиеся в Грецию эллины принадлежали, в основном, к нордической расе, но имели небольшую динарскую примесь.

Боги и герои в «Илиаде» и «Одиссее» изображаются светловолосыми. Афина именуется «синеглазой», Деметра – «светловолосой», Афродита – «золотоволосой», из нереид светлые волосы имеет Амафея, из героев – Ахилл, Менелай и Мелеагр, из женщин – Елена, Брисеида и Агамеда, а враг, троянец Гектор, наоборот, черноволосый. У Одиссея волосы в одном месте названы светлыми, а в другом – темными. Особенно подробно описана красота Елены. Все ее черты – нордические. «Розовоперстая Эос», такие имена как Галатея и Левкотея указывают на те же черты.

Зато Посейдон в «Одиссее» назван темноволосым и темноглазым. Это доэллинский бог, равно как Арес и Гефест. Шухардт относит Посейдона к «полуживотным демонам древнего Средиземноморья». На фронтоне Парфенона изображена победа Афины над Посейдоном в борьбе за Аттику. Светловолосая Пенелопа сродни древнегерманским женским образам, прежде всего, по своим душевным качествам.

Гесиод тоже изображает богов и героев светловолосыми. Ариадна у него тоже светловолосая.

Кропе светлой пигментации у богов и героев подчеркивается их высокий рост. Устойчивое сочетание «прекрасный и большой» (калос кай мегас) часто употребляет не только Гомер, но и Геродот, софисты и Лукиан. Аристотель также считал высокий рост неотъемлемым признаком красоты.

«Илиада» знает лишь двух людей с курчавыми темными волосами, представителей низшего слоя неэллинского происхождения: это Эврибат, глашатай Одиссея, и Терсит, которого называют «первым греческим демагогом» – позже число людей этого типа постоянно увеличивалось и они становились все более наглыми. Фукидид сравнивал с Терситом своего современника Клеона. Особо подчеркивал Гомер необычную «остроконечную» (фоксос) форму головы Терсита.

Спартанский поэт Алкман (около 650 г. до н.э.) воспевал золотые с серебряным отливом волосы своей родственницы Агесихоры. В гимнах фиванца Пиндара (500-450 гг. до н.э.) эллины еще предстают преимущественно нордическим народом. Он, продолжая гомеровскую традицию, воспевает синеокую Афину и златовласого Аполлона, называет светловолосыми Вакха и харит, но у него впервые называются темноволосыми (иоплокос) и традиционные греческие образы, такие как мызы и Эвадна. Но, когда Пиндар в 9-й Немейской оде называет эллинов «светловолосыми данайцами», эти слова могли относиться только к эллинам из высших слоев. Гиппократу принадлежит наблюдение, что у голубоглазых родителей рождаются голубоглазые дети, – значит, в его время голубые глаза еще не были редкостью.

Некоторые сомневаются, верно ли переводят греческие слова, обозначающие разные цвета. Но слова «хрисос» (золото) и «пир» (огонь) совершенно недвусмысленно обозначают золотой и рыжий цвет. Остается обсудить только слово «ксанфос», которое обычно употребляется, когда речь идет о светлых волосах.

В «Илиаде» четко говорится, что «ксанфос» это цвет спелых колосьев, Пиндар обозначает этим словом цвет львиной шкуры, а Аристотель употребляет этот эпитет применительно к огню и солнцу, так же называются реки, воды которых несут ил, иногда желтоватую, песчаную почву.

Но светлые волосы и голубые глаза – признаки не только нордической, но также фальской и восточно-балтийской рас. Последняя в Греции не прослеживается, разве что у Сократа есть отдельные черты альпийской и восточно-балтийской рас. Нет никаких следов и фальской расы. Значит, остается только нордическая.

Когда эллинское изобразительное искусство изображало богов и богинь, героев и легендарных женщин, оно неповторимым образом передавало физические черты и духовные качества нордического человека, но именно «человека», а не мужчины и не женщины. Это характерно для эллинского искусства и заставляет вспомнить идею греческой философии, что искусство призвано придать форму идеалу совершенного человека, а не заниматься конкретными мужчинами или женщинами. Еще А.В.Шлегелю бросилось в глаза, что Гера, Афина и Артемида при всей своей женственности имеют в себе нечто мужское, а боги, в том числе и Аполлон, при всей своей мужественности – примесь чего-то женского. Вспомним рассказ Платона об андрогине, две разделенные половинки которого ищут друг друга. Об этих идеальных представлениях эллинов всегда следует помнить, когда мы имеем перед собой произведения их изобразительного искусства, рожденные свободной фантазией. И если их боги и герои больше «люди», чем мужчины, и если у них отсутствуют отдельные черты нордических мужчин, то дело не в реально существовавшем расовом типе, а в идеальных представлениях эллинов о совершенном человеке. Но когда художник изображал реальных людей, у них снова проявлялись мужественные нордические черты.

Но творения свободной фантазии показывают, что свой идеал прекрасного и героического человека эллинский художник мог воплотить только в образах людей нордической расы: с них он лепил богов и героев. Ненордические черты служили для изображения всего смехотворного, отвратительного, варварского или людей низших слоев. Греческие скульптуры окрашивались, и на волосах скульптур эпохи Греко-персидских войн сохранились остатки желтой или красноватой краски, а на глазах – остатки фона для изображения светлых глаз. Сочетание светлых волос и голубых глаз встречается и на терракотовых статуэтках из Танагры (IV век до н.э.). Когда же изображали рабов и представителей низших слоев, волосы и глаза красили в темный цвет.

Уже часто отмечали, что люди с теми же чертами, что и в произведениях эллинского искусства, сегодня чаще встречаются в Северо-Западной Европе, чем в Греции или в Южной Европе вообще. Лангбену бросилось в глаза, что «среди всех человеческих рас и племен, населяющих ныне Землю, только среди жителей Нижней Германии еще часто встречается тот благородный мужественный тип с четкими контурами и спокойным взглядом с густой бородой и слабо выступающими губами, который в искусстве представлен Зевсом Фидия». «Этот тип лица часто встречается у образованных и богатых англичан и у немецких и нижнесаксонских крестьян». Если бы Лангбен бывал в Швеции и Норвегии, он встретил бы еще более частый там тип Коры Праксителя.

В целом через эллинское искусство, включая миниатюры и ремесленные изделия, проходит более или менее явная расовая двойственность: высокое искусство было ориентировано на нордический тип, а миниатюры и ремесленные изделия нередко отклонялись от него в сторону средиземноморской а может быть, еще больше – ориентальной расы. Это можно объяснить расовым составом тех и других художников. Среди ремесленников было много инородцев (метеков) и рабов, нередко носивших такие имена как Колх, Скиф, Лидиец, Бриг, Сикан. У них были свои расовые идеалы.

Когда эллины хотели изобразить людей низкого сословия и варварского происхождения, их изображали низкорослыми, с круглыми широкими головами и лицами, приплюснутыми носами или с изогнутыми носами и мясистыми губами переднеазиатской расы, с курчавыми, черными волосами, короткой шеей и темной кожей.

Известная скульптура «Мальчик, вынимающий занозу» с ее нордическими чертами, была спародирована во II веке до н.: точно в такой же позе был изображен низкорослый, широколицый, плосконосый и толстогубый дурачок. Трагическим маскам придавали строго нордические черты, а комическим – черты альпийской расы, так же, как изображениям сатиров и силенов. Многим бюстам Сократа умышленно придавали черты сатира.

Ксенофон описывает Сократа как приземистого человека, широкоплечего, с толстой шеей и свисающим брюхом (возможно, у Сократа кроме расовых черт были и следы перенесенного в детстве рахита). Ненордическими были и психические черты этого чудака, у которого отсутствовали чувство дистанции, сдержанность и благородство: он обращался на улице с вопросами к незнакомым людям, встревал в чужой разговор (Ратенау, однако, заходит слишком далеко, отрицая хотя и ненордическое, но несомненное душевное величие Сократа: «Трагикомедия духа – подчинение Платона влиянию Сократа. Рыцарственного светловолосого фантазера учил морали смугловатый туземец, которому удалось подавить свои дурные инстинкты с помощью необыкновенной энергии и интеллекта. Это Зигфрид, которого обращает в истинную веру ставший благочестивым Миме»). Если отвлечься от поэтического образа, созданного Платоном, останется лишь морализирующий обыватель, облагороженный психический тип альпийской расы. Интересно с расологической точки зрения, что современники усматривали противоречие между духом Сократа и его телом: они не ожидали, что в таком теле появится такой дух. Когда софист и физиогномик Зопир однажды встретил в Афинах Сократа, которого не знал, он сказал, что это похотливый человек инертного ума. Сократ, узнав об этом, сказал, что у него в самом деле есть эти качества, но он преодолел их с помощью разума.

Физиогномика развилась в Греции тогда, когда из-за расового смешения людей стало трудно распознавать по их внешнему виду. Рассказывают, что Пифагор принимал учеников только после физиогномической проверки.

Физические признаки Сократа особенно бросались в глаза, так как альпийская раса, к которой следует отнести Сократа, встречалась в Греции сравнительно редко. Увеличение черепного указателя эллинов было связано со все большим распространением переднеазиатской расы. О примеси этой расы можно говорить уже у Одиссея, не вполне нордического героя с рядом переднеазиатских черт, особенно с его «хитроумностью».


* * *

Историю эллинской культуры можно описывать как конфликт нордического и ненордического духа. С эллинами в Грецию пришел нордический тип построек мегарон – деревянных построек. Их самые ранние храмы тоже были деревянными и поэтому не сохранились. С ними пришел и патриархат, но матриархальные представления подспудно сохранялись и снова дали о себе знать по мере денордизации эллинских племен. Веру средиземноморской расы в уход души к богам Лии на Блаженные острова сменила вера эллинов в мрачное царство мертвых Гадес (германский Хель). Постепенно из этих двух мировоззрений образовалась счастливая смесь, которую с эпохи гуманизма более или менее обоснованно называют «светлым и радостным» эллинским миром.

Верхний слой эллинского мировоззрения: гомеровские боги, эллинская наука и философия до Платона и Аристотеля, эллинское искусство до IV века до н.э. – представляют собой проявления нордической сути в особой форме применительно к местным условиям.

Мифы о богах и героях сохраняют нордические черты, но в мире богов, как пишет Кюнаст, только Зевс, Афина, Аполлон, Артемида и Гестия собственно нордические боги, а Посейдон, Арес, Гермес, Дионис, Деметра, Гера, Гефест и Афродита – доэллинские, говоря языком расологии – средиземноморские и переднеазиатские боги.

Характерная нордическая черта – героические женские образы. Пенелопа – нордический образ VII века до н.э. В «Молящих о защите « Эсхила Данай поучает своих дочерей во вполне нордическом духе.

Афина изображалась во всеоружии, как валькирия. Эллинские скульпторы любили обращаться к образам амазонок. В 510 году до н.э. Телесилла, поэтесса, автор боевых песен, возглавила женщин Аргоса при защите города от спартанцев. В храме Афродиты Аргосе была статуя Телесиллы со шлемом на голове.

Все народы с нордическим руководящим слоем создавали на заре своей истории героическую поэзию.

Расологическое исследование эллинской религии предпринял Кюнаст в своей книге «Аполлон и Дионис. Нордическое и ненордическое в религии греков» (1927). Кюнаст нашел решение, простое, как колумбово яйцо. А сколько было разных и неудовлетворительных толкований! Писали о «развитии» от «веры в демонов» до веры Гомера и о позднейшем «разложении» гомеровской веры. Кюнаст показал, что речь идет не об одной и той же вере одного и того же народа, а о вере ненордического туземного населения Греции, эллинской вере, нордической по своей сути, и о растворении второй веры в первой. На третьем этапе этого развития снова проявляются матриархальные воззрения, характерные для первого. Кюнаст считает Аполлона главным представителем нордической веры, а Диониса – главным представителем средиземноморско-переднеазиатской веры.

Нордическая раса проявляет себя и в чертах эллинской веры как раса, которая устанавливает порядок и законы, преобразует хаос в Космос. Вольфганг Шульц показал, что понятие «осмысленного порядка» не встречается нигде за пределами круга индоевропейских народов…

Подобно тому, как веру, духовную жизнь и нравственность эллинов можно представит как конфликт между нордическим и ненордическим духом, так же можно описать и историю эллинских государств на примерах Спарты и Афин.

Население Спарты делилось на три класса. Высший составляли спартиаты, которые сами себя называли «равными». Возможно, это название подчеркивало не только их равноправие, но и расовое единство в противовес расовой смеси других классов.

Второй класс, периэки, были потомками сильно денордизированных ахейцев. Они считались спартанцами и могли участвовать в Олимпийских играх.

Третий класс, илоты, были порабощены еще ахейцами и принадлежали к средиземноморской расе или представляли собой смесь средиземноморской и переднеазиатской рас. Илоты, как и земля, были собственностью государства.

Спартиатам был запрещено заниматься торговлей и ремеслом, а периэки этим занимались и стали богаче спартиатов. Илотов регулярно исстреляли, чтобы сократить их численность. Спартанский полководец Брасид говорил: «Нас мало посреди множества врагов». Илоты подняли восстание в 464 г. до н.э., когда Спарта была разрушена землетрясением, и это восстание подавили лишь через 10 лет.

Браки между спартиатами и периэками были незаконными. Сыновья спартиатов от илотских женщин могли стать полноправными гражданами, пройдя спартанское воспитание, так что границы между расами уже были размытыми.

Законы Ликурга были бессознательной попыткой сохранить расовое расслоение и сознательным стремлением стимулировать здоровую наследственность. Брак был обязательным для всех здоровых свободных мужчин. Многодетность поощрялась, бездетные браки расторгались.

Больных и уродливых детей уничтожали. «Так было лучше для самих этих детей и для государства», – пишет Плутарх и добавляет, что спартанцы первыми стали выводить лучшие породы и не только собак и лошадей, но и людей. В VI веке до н.э. Спарта была самым могущественным государством в Греции.

Но в IV веке до н.э. спартанцы выглядели сильней разве что по сравнению с Афинами, которые не заботились о здоровой наследственности. У дорических племен, особенно у спартанцев, сохранялась расовая гордость, они чувствовали себя единственными людьми чистой расы среди эллинов.

Женщины в консервативной Спарте имели больше прав и влияния, чем в демократических Афинах, как в гомеровский период они были более свободны и уважаемы, чем в Афинах при Перикле. В V веке до н.э. Бакхилид воспевал спартанских женщин и называл их при этом «светловолосыми лакедемонянками».

Но и Спарта не смогла избежать влияния тех учений, которые делали упор на отдельной личности и ее правах, а не на долге перед родом и государством. Но больше всего потрясли Спарту войны. На них гибли, главным образом, спартиаты. При Ликурге спартиаты могли поставить в войско 9000 человек, ко временам Аристотеля это число сократилось до одной тысячи.

Судьба дорийского правящего слоя была решена, когда в начале IV в. до н.э. по закону Эпитадея стал возможным переход земли из государственной собственности в частную. В результате многие семьи спартиатов настолько обеднели, что потеряли свои гражданские права. Такие периоды знает история всех индоевропейских народов. Сохранение верхнего слоя нордической расы всегда связано с закреплением за семьями, принадлежащими к этому слою, земельных наделов.

Царь Агис IV (244-241г. до н.э.) попытался вернуть Спарту во времена Ликурга, но он не учел, что народ стал совершено другим по своим наследственным задаткам. Агис IV был свергнут и казнен. Неудачей закончилась и аналогичная попытка другого царя, Клеомена III.

После поражения в Битве при Селассии в 221 г. до н.э. Спарта была впервые в своей истории оккупирована другим государством – Македонией.


* * *

Расовую историю Афин уже описал де Лапуж в своей книге «Социальный отбор» (1896г). Расовая структура Афинского государства была не столь четкой, как в Спарте. В Афинах гораздо раньше стали рушиться барьеры между сословиями. Если в Спарте главной причиной исчезновения нордического правящего слоя были воины, то в Афинах наряду с «военным отбором» действовал и «социальный отбор», как говорит де Лапуж. Афиняне, вплоть до рабов, больше чувствовали себя одним народом, чем спартанцы. Правящий слой в Афинах не считал себя особой расой.

Нордическая раса лучше всего сохранилась среди афинской знати, эвпатридов. Второй слой, свободное крестьянство, тоже был мало смешан с ненордическим доэллинским населением, представителей которого следует искать, прежде всего, среди ремесленников, а также среди ввозимых из Малой Азии рабов, которых со временем становилось все больше, так что в Афинах в эпоху их «расцвета» рабы составляли большую часть населения.

В Афинах, как и во всех греческих полисах, за тяжкие преступления часто карали не только самого преступника, но и всю его семью. Еще во времена греко-персидских войн в Афинах предателя родины казнили вместе с женой и детьми. Это могло способствовать уничтожению неполноценных наследственных задатков. Но позже этим способом стали пользоваться для уничтожения политических противников, в результате чего стали уничтожать и ценные наследственные задатки.

Деление на три сословия сохранялось до принятия законов Драконта в 621-620 гг. до н.э. К тому времени многие мелкие крестьяне оказались в долгах и в рабстве у эвпатридов, которые, чтобы расколоть оппозицию их власти в обществе, пошли на признание равными себе тех, кто вошел в высший слой благодаря своему богатству, а не происхождению.

Мир между сословиями установил Солон, который аннулировал долги мелких крестьян. Сохранив крестьянское сословие Солон, один из великих государственных деятелей мировой истории, заложил основы могущества и творческих достижений Афин и отсрочил на долгое время исчезновение нордической расы в Аттике.

Но мир между сословиями был недолгим. В последующий период в Греции появляются т.н. тираны. Это были люди, ненавидевшие знать, хотя часто сами благородного происхождения. В эпоху тиранов, в VII-VI веках до н.э., в эллинских государствах уменьшались численность и влияние аристократических родов. Тираны были переходным этапом на пути к власти низов, к демократии. Одним из первых тиранов стал в Сикионе не то повар, не то пекарь Орфагор. Тиран Кипсел в Коринфе ненавидел дорийскую знать и захватил власть с помощью низов. В эпоху тиранов были оборваны многие ценные наследственные линии. Тираны, добиваясь власти, разрешали «народу» грабить и убивать во имя справедливости – как сказал позже Фукидид, «красивыми словами прикрывали грязные цели». Во многих полисах Греции были тогда истреблены почти все знатные и богатые люди.

Юр в своей книге «Происхождение тирании» и Пик в книге «Бронзовый век и кельтский мир» (обе – 1922г.) уделили много внимания греческим тиранам. Они убедительно показали, что в Греции существовали тогда два расово различных типа властителей, тип царей и тип тиранов. «Цари» были представителями военной аристократии, а «тираны» – предпринимательских кругов.

Описание этих двух типов у Юра и Пика соответствует описанию двух расовых душ: нордического типа господ по рождению и переднеазиатского типа господ благодаря богатству и искусному использованию ситуации. Вследствие расового смешения тираны могли выходить из знати и относиться к типу «царей». Для расовой истории важно появление в этот период народных вождей переднеазиатского типа. С этим связана и любовь многих тиранов к роскоши.

Афины попали под власть тирана Писистрата, одного из самых благородных среди тиранов, в котором смешивались типы «царя» и «тирана». Он заложил основы морского могущества и гегемонии Афин в Греции, покровительствовал архитекторам и поэтам, поддерживал крестьян и беднейшие слои. Период его правления был периодом мира и процветания. Но «царем» Писистрат не был, у него проявлялись и переднеазиатские черты. Это был энергичный человек и искусный оратор, первоначально – вождь диакриев, бедных горцев из Северной Аттики, по всей видимости, ненордического слоя населения. Его путь к власти не был путем «царя» – он начал с инсценировки покушения на самого себя, добился, чтобы ему дали охрану и, увеличив ее численность, захватил с ее помощью власть. Старик Солон укорял афинян, что они поверили «соблазнительным» словам. Но через всю историю эллинов и римлян проходит череда ораторов, использовавших эти «соблазнительные» для людей средиземноморского типа слова. В наши дни подобные же примеры дают итальянские и французские государственные деятели.

Клисфен, победивший в борьбе за власть после смерти Писистрата, хотел окончательно уничтожить привилегии знати. Вместо четырех племен (фил) аттического народа он учредил 10 новых по территориальному признаку. Клисфен ввел также остракизм, жертвой которого стал он сам и такие люди, как Фемистокл, Аристид и Кимон. Остракизм просуществовал до 417 г. до н.э.

Но Клисфен защищал мелкое крестьянство, ту часть народа, которая победила персов при Марафоне. Период между греко-персидскими войнами и македонским завоеванием принято считать эпохой «расцвета» эллинской жизни, но именно тогда эллины братоубийственной войной привели к гибели свою свободу и культуру.

После греко-персидских войн в Аттике практически не осталось крестьянства. Многие сыновья крестьян отправлялись служить наемниками.

В 479 г. эллинская свобода была спасена от персов, а в 431 г. эллины начали самоистребление, развязав Пелопоннесскую войну (431-404 г. до н.э.).

В Афинах к тому времени воцарилась такая «демократия» из-за которой Фукидид провел 20 лет вне родного города, Фемистокл бежал к персам, Мильтиад умер в тюрьме, Фидий в изгнании, а Сократ был приговорен к смерти…

После смерти Перикла к власти в Афинах пришел кожевник Клеон, обладавший ораторским талантом, который производил впечатление на оторванную от корней городскую массу. Его воинственность можно сравнить с поведением Клемансо во время Мировой войны. Предшественником афинской демократии был Терсит, а ее законченным выражением – Клеон…

Когда Греция попала под власть македонцев, в ней жило население, которое, хотя и говорило по-гречески, не имело больше почти ничего общего с древними эллинами.

В период между окончанием Пелопоннесской войны и утратой эллинской свободы в Греции больше не было выдающихся людей: если они и рождались, то не могли проявить себя. Все в Греции стало мелким. Изменились и внешний тип людей, и их психика. IV век до н.э. был эпохой упадка как эллинского искусства, так и эллинской философии.

Эллинские племена стали бедны людьми с высококачественными наследственными задатками не только вследствие войн исчезновения крестьянства, но и вследствие нравственного разложения…

В прошлом у эллинов, как и у всех индоевропейских народов было много детей, хотя еще Гесиод давал крестьянам опасный совет иметь лишь одного сына, чтобы не дробить надел. Но крестьяне последовали этому совету лишь после того, как греко-персидские войны оторвали их от земли…

В гомеровскую эпоху женщина была свободной и уважаемой, как позже только в Спарте. Отличительной чертой эллинского искусства до V века до н.э. была идеализация женщины, прежде всего, как матери. С IV века искусство стало прославлять гетер. Замужние женщины по мере исчезновения нордической расы все больше теряли свою свободу, а гетеры становились все более свободными. Гетера Ласфенея была ученицей Платона, гетера Леонтион – ученицей Эпикура.

Гетера Фрина – с нее, возможно, слеплена книдская Афродита Праксителя – была обвинена в святотатстве, но оправдана, когда защитник обнажил ее перед судом, чтобы ее красота говорила сама за себя. В ее честь воздвигали статуи.

Как сегодня в больших городах Запада опасности такого «почитания» подвергаются, прежде всего, женщины нордической расы (вспомним название «Джентльмены предпочитают блондинок»), так было и в Афинах. У знаменитой Аспазии преобладали нордические черты.

Эллины перестали противопоставлять себя варварам. Софист Антифон, противник Сократа, учил: «От природы все, эллины и варвары, созданы одинаковыми».

После завоевания Греции македонцами эллины вообще утратили всякое расовое самосознание. По мере того, как греческий язык становился мировым, расовое понятие «эллины» растворялось в ученом понятии «эллинизм». Религии переднеазиатского происхождения ускоряли это растворение. Элевсинские мистерии задолго до христианства были открыты для всех сословий, свободных и рабов, мужчин и женщин, всех людей вообще, независимо от их расы и происхождения.

Афины подрывались снизу множеством рабов, большей частью, из Малой Азии. Многих рабов отпускали на свободу. Так Афины превращались в город без афинян. Культ Афродиты способствовал беспорядочному расовому смешению.

Этот культ все больше принимал формы, характерные для переднеазиатской расовой души, подобно культам Иштар (Астарты) и Кибелы у семитских народов. При храмах Афродиты существовали школы гетер.

К этому добавлялась однополая любовь. Еще во времена Платона она считалась непристойной, теперь же была в моде именно потому, что он нее не рождались дети. Она распространялась с Крита.

Крит из всех грекоязычных областей имел самую древнюю и самую сильную примесь переднеазиатской расы. В государственном строе и нравах Крита заметней всего проявлялись ненордические черты. На Крите особенно часто встречались особенности, характерные для всей государственной жизни позднеэллинистической эпохи, вследствие чего поздние эллины представляются менее нордическими, чем персы и римляне: вероломство, бесчестие, продажность и зависть. Белох тоже видит причину этого в расовом смещении с туземным населением Греции. Это предположение подкрепляется тем, что подобные черты впервые появляются на Крите, мало затронутом влиянием нордической расы. Примечательно, что и среди средиземноморско-переднеазиатских этрусков была распространена любовь к мальчикам и роскошь у богачей, как в выродившейся денордизированной Греции, особенно среди эллинов Сицилии.

С предостережениями выступил великий Платон. Его отец происходил из аттического царского рода, а одним из предков его матери был Солон. Платон, по сути своей, был нордическим человеком, хотя и с динарской примесью. Платон не только отдавал предпочтение дорийцам, но и знал толк в лошадях и собаках хорошей породы. Но Платон не выражал взгляды окружавшей его знати, его душевное благородство было таким же, как у людей нордической расы всех сословий. В своем «Государстве» и особенно в «Законах» он проявил необыкновенное понимание того, что сегодня известно нам как законы наследственности и отбора. Он хотел остановить разложение, опираясь на законы Ликурга. Скорбя о поражении Афин, он выражал парадоксальную идею, что философию надо искать скорее в Спарте, чем в Афинах. Но Платон сам понимал, что он родился слишком поздно. Тем не менее, его произведения – одно из последних свидетельств нордического духа эллинов и тех, кто знает расовые взаимосвязи, не удивит совпадение его взглядов со взглядами индийцев и немцев. Дойсен общепонятно показал это в небольшой работе «Веданта и платонизм в свете философии Канта» (1922г.).

Но еще с софистов началось заражение эллинской философии духом переднеазиатской расы, которой свойственно сталкивать одно понятие с другим, подвергать сомнению и в итоге ниспровергать старые истины. Признаком разложения эллинской мысли было уже разделение софистами всего духовного мира на «природное» и «человеческое». В результате эллины потеряли самих себя, прониклись совершенно чуждым им духом. При этом сама эта эпоха мнила себя эпохой просвещения и освобождения, прогрессом по сравнению со сковывавшим личность проклятым прошлым. Софисты дали стимул индивидуализму всех позднейших времен, поставив во главу угла уникальность личности и ее права.

Вера и философия поздних эллинов все больше удалялись от «благородного жизнеутверждения» (Кюнаст» нордических эллинов и распадались на два течения, «неблагородное жизнеутверждение» и «отрицание этого мира и бегство от него в потусторонний мир» (Кюнаст). Это два варианта развития психики переднеазиатской расы. Место нордической веры в Аполлона заняли переднеазиатские мистерии с их чувством греховности, посвящениями, святынями, крещениями, освященными блюдами и напитками, с их спасителями, пророками и сыновьями девственниц. Чтивший свое тело эллин ранней эпохи превратился или в презирающего свое тело как нечто грязное и греховное посвященного разных мистерий, либо в раба своих инстинктов, якобы поклоняющегося Дионису и Афродите. Одни египетский жрец, беседуя с Солоном, сравнил греков с детьми. Если бы он увидел поздних греков, он сравнил бы их со старцами.

Так возник «эллинизм», эпоха бесплодного подражания древним эллинам или искажения их наследия. Гальтон писал, что Аттика в период с 530 по 430 г. до н.э., когда в ней было всего около 90 тысяч свободных людей, породила минимум 14 величайших творцов, а когда инородцы (метеки) и вольноотпущенники смешались в ней с туземцами и стали полноправными гражданами – ни одного. При этом великие люди происходили в большинстве своем из высших слоев, наиболее богаты нордической кровью, а в более позднюю эпоху – из северных племен, македонцев или фракийцев, еще сохранявших тогда более сильную нордическую примесь (среди предков Фукидида возможно были фракийцы, Фемистокл вероятно, а Аристотель и Антисфен несомненно родились от фракийских матерей, Полигнот и Демокрит также могли иметь фракийских предков)…

По найденным эллинским черепам пока мало что можно сказать о расовом составе населения древней Греции. Высший слой долго сохранял трупосожжение, а когда он перешел к погребению, эллинские племена были уже сильно денордизированы и имели к тому же множество рабов. Лапуж считает, что вероятность найти череп свободного эллина – 1:15. Преобладающие долихокефальные черепа могут принадлежать людям как нордической, так и средиземноморской расы – разница лишь в размерах. В общем, тенденция шла в сторону усиления мезо- и брахикефалии.

Череп эллина, относящийся к эпохе греко-персидских войн, который хранится в Монпелье, по мнению Лапужа, ничем не отличается от нордических галльских или готских черепов. Таков же череп, якобы принадлежащий Софоклу.

Исчезновению нордической расы в Греции, как и в Италии, способствовал также непривычный для нее климат. Подмечено, что в Малой Азии в жару чаще заболевают и умирают светловолосые, чем темноволосые дети… Трудно себе представить, что в историческую эпоху среди эллинов было еще много людей чисто или преимущественно нордического типа.

Но слабая примесь нордической расы сохранялась до эпохи упадка. Поэты, скульпторы и художники продолжали изображать богов и героев светловолосыми. Даже Медею, дочь хотя и варварского, но царя, они могли представить себе только светловолосой. Сам Эврипид, судя по статуям, человек нордического типа, согласно преданию, был веснушчатым, что возможно только при светлой коже…

Феокрит в III веке до н.э. упоминает блондинов среди своих друзей. Блондином был и македонский царь Птолемей. Сам Феокрит, возможно, был динарского типа, если бюст, который раньше считали его бюстом, действительно изображает его, что маловероятно.

Аристотель упоминает о потемнении волос, но отмечает, что при этом волосы бороды часто остаются рыжеватыми… Светлые волосы он считал признаком самообладания и мужества. Дикеарх писал во II веке до н.э. о женщинах Фив, что у них светлые волосы.

Как у всех нордических народов в поздние эпохи, в высших слоях Греции тоже возникла мода красить волосы в светлый цвет (начиная с V века до н.э.). Это делал, в частности, македонский полководец Деметрий Полиоркет. Черные волосы, особенно курчавые, считались признаком трусости и коварства.

Во времена Августа римляне относили эллинов к темноволосым народам, в отличие от кельтов и германцев. Но еще в IV веке н.э. еврейский врач и софист Адамантий описывал эллинов, сохранивших древний тип, как людей со светлой кожей и светлыми волосами, но Адамантий лишь списал с ошибками утраченное сочинение физиогномика Полемона Илионского (около 100 г. н.э.), который и сам, возможно, пользовался более древними источниками. Во всяком случае во времена Адамантия блондины и люди высокого роста стали в Греции редкостью.

Раньше всего ненордический идеал красоты встречается в стихотворениях, приписываемых Анакреону (около 550 г. до н.э.). Большинство из них написано гораздо позже и несет на себе явный отпечаток средиземноморской расы. Идеал красоты в них – сочетание черных волос, светлой кожи и синих глаз.

Люди нордического типа, соответствующие древнему эллинскому идеалу красоты, к началу нашей эры в Греции почти исчезли. Упомянутый Дикеарх отличал ненордический, необразованный слой «аттиков», «любопытных болтунов», от высшего слоя настоящих афинян. Только преимущественно нордический высший слой и мог носить эллинскую одежду: для этого требовались сдержанность и самообладание нордической расы. Считалось неприличным делать много лишних движений, и даже ораторы должны были вести себя так, чтобы складки на их платье не приходили в беспорядок – такое требование не могли выдвинуть люди средиземноморской расы, для которых самообладание не было «высшим даром богов».

Тип «афинян» почти вымер и возобладали «аттики», когда римляне во II веке до н.э. ближе познакомились с населением Греции и научились его презирать. Место эллина занял римский «грекулус», образованный раб. Это был, как пишет Ювенал, «учитель языка, оратор, геометр, художник, банщик, авгур, акробат, врач, маг-мастер на все руки».

Еще Исократ и Фукидид приписывали своим соотечественникам такие качества как трусость, пустопорожнюю болтовню, вспыльчивость и крикливость, лукавство, вероломство и слепая партийная озлобленность. Упадок привел к вымиранию населения. Полибий около 150 г. до н.э. описывал обезлюдение Греции, опустевшие города, заброшенные земли, хотя в это время не было ни непрерывных войн, ни эпидемий. Люди стали тщеславными, алчными и инертными, они не хотели вступать в браки, а если вступали, то не хотели иметь детей. Полибий называл своих соотечественников «опустившимися, жадными до удовольствий попрошайками без веры и без надежды на лучшее будущее».

Денордизация и вырождение сделали свое дело.


Расовая история римского народа

Кречмер считает прародиной италиков область между низовьями Дуная и восточными Альпами, другие – Чехию и Западную Венгрию. Лингвистика доказала, что в рамках группы «кентум» италийские, кельтские и германские языки особенно близки друг к другу, так что эти народы первоначально должны были быть соседями, а италики и германцы долго ими оставались.

Миграция италийских племен в Италию началась около 2000 г. до н.э. К 1500 г. до н.э. они создали т.н. культуру террамар. Они практиковали трупосожжение, поэтому их черепа не сохранились, а покоренное ими туземное население представляло собой смесь альпийской и средиземноморской рас. Многие из террамар (свайных построек) имели такую же форму, как позже римские военные лагеря и город Рим. Богослужение, возможно, совершалось на мостах, отсюда название верховных римских жрецов – «pontifex». Древнейшие поселения в районе Болоньи, возможно, принадлежали умбрам.

Вторая волна с Дуная была более мощной, чем первая. Она принесла с собой т.н. культуру Вилланова (около 1100 г. до н.э.).

Геродот упоминает еще в V веке до н.э. царство умбров в устье реки По. Но умбры и сабеллы за несколько столетий до этого уже продвинулись к Апеннинам. Культура Вилланова между По и Апеннинами была создана ими.

То место, где позже был основан Рим, заняли латинские племена и фалиски. Латинский диалект очень отличен от умбрского, поэтому их носители должны были разделиться уже давно. У италийских племен не было воспоминаний об общем происхождении, они враждовали друг с другом.

Туземное население Италии стояло на более низком уровне, чем италики. Те уже знали бронзу и железо, а в Италии они нашли каменный век. Туземное население отличалось низким ростом и хоронило своих покойников.

О древнейшей истории Рима известно мало, об истории других италийских племен еще меньше. У римлян с их трезвым умом не сохранилось героических песен о старых временах.

В середине IV века до н.э. вся Южная Италия была еще под властью умбро-сабелльских племен. Язык одного из них, оскский, был общим здесь наряду с греческим. Союзническая война 90-825 г. до н.э. была последней попыткой этой области вернуть себе самостоятельность. Лишь после этой войны латинский язык вытеснил здесь оскский. Ясно, что в ходе всех этих войн происходило взаимоистребление родов нордического происхождения.

Рим, согласно преданию, был основан 21 апреля 753 г. до н.э. Его основали крестьяне, потомки которых стали патрициями. Одни эти крестьянские роды и составляли первоначально народ (populus). Сами себя они называли квиритами, от слова, обозначающего бронзовое копье. Для защиты они использовали круглые щиты (parma) центрально-европейского происхождения. Роды будущих патрициев принадлежали, в основном, к нордической расе.

Кто были плебеи, не совсем ясно. Частично это могли быть пришлые торговцы и ремесленники, частично покоренное туземное население. Первоначально патриции и плебеи, очевидно, различались по расе: первые были потомками нордических завоевателей, а плебеи – потомками туземного населения, преимущественно средиземноморского, а в Северной Италии – с примесью альпийской расы.

Нибур первым высказала мысль, что сословия патрициев и плебеев образовались на расовой основе. Однако и патрициев не следует изображать чисто нордическими людьми. Вероятно, многие италийские племена еще во время перехода через восточные Альпы восприняли небольшую альпийскую примесь. Римские патриции, наряду с нордическими чертами, отличались также фальской тяжеловесностью и такими альпийскими чертами, как усердие, трудолюбие и бездушие. У нордических эллинов сказывалось влияние доисторической примеси динарской крови, что стимулировало нордическую смелость, а у древних римлян отклонение от нордической сути шло в сторону упорства и сухой рассудочности у правящего слоя, а у тех, кем правили – в сторону узкого простодушия и мелочности; и в том, и в другом случае речь шла о чертах альпийской расы. Влияние переднеазиатской расы начало сказываться лишь позже. Произведения искусства, изображающие исторических римлян, появляются лишь во II веке до н.э.: они свидетельствуют о заметной альпийской и менее заметной фальской примеси.

Переднеазиатскую примесь патриции могли получить, приняв в свою среду знатные этрусские роды, имевшие более или менее сильную примесь этой расы, такие как Тарквинии, Волтурнии, Волумнии, Папирии, Коминии, Юнии и, может быть, Горации.

Следует напомнить, что Этрурия в VI веке до н.э. была сильным союзом городов-государств, и Рим попал в зависимость он нее. Этрусское влияние заметно сказалось на верованиях римлян. Три последних римских царя, очевидно, были этрусками, и царскую власть в Риме свергли вследствие их чужеродности.

Но расовое влияние этрусков не было глубоким, особенно в кругу римских родов нордического происхождения, и латинский язык был мало затронут этим влиянием. Можно предположить, что у высшего слоя этрусков тоже была нордическая примесь, поэтому для старых римских родов они не казались столь же расово чуждыми, как плебеи.

Происхождение плебса или его основной массы от доиталийского населения, преимущественно средиземноморской расы, подтверждается тем, что плебеи хоронили своих покойников, а патриции сжигали. Среди плебеев господствовали матриархальные отношения. У патрициев основой веры был культ предков. С их точки зрения, у плебеев не было отцов, а патриции – это те, кто может назвать своего отца. Так объяснял слово «патриций» Тит Ливий. Это было лингвистически неверно, но он хотел подчеркнуть матриархат плебеев в противоположность патриархату патрициев.

Разным было у патрициев и плебеев также отношение к браку. У патрициев заключение брака было священным актом, у плебеев же было две формы брака и обе чисто светские. Патриции считали, что плебеи живут «как дикие животные». Богиней плебеев была Церера. Кюнаст указывает на ненордическую суть ее культа и аналогичных культов Деметры, Исиды и Кибелы.

При переходе к республике власть сосредоточилась в сенате, который первоначально был собранием родовых старейшин. «Народ» сначала составляли только патриции, только они служили в войске, и слово «populus» первоначально обозначало «войско».

Римская республика имела ярко выраженный аристократический характер, но патрициям пришлось пойти на уступки плебеям, чтобы те не поддержали изгнанного царя. Постепенно плебеи добились полного равноправия. Но в ранний период республики еще сохранялся один, но очень эффективный барьер против расового смешения: браки между патрициями и плебеями были невозможны. Их разрешил только закон Канулея в 445 году до н.э., принятию которого патриции яростно сопротивлялись.

Моммзен, который, в отличие от Нибура, не видел расовую подоплеку конфликта между римскими сословиями, считал это сопротивление одним лишь проявлением сословной спеси. Он вообще враждебно относился к патрициям и был не в состоянии понять, как глубоко уходили в доисторическое прошлое индоевропейских народов корни неосознанного расового восприятия.

Но расовый состав самого плебса постепенно менялся вследствие причисления к нему италийских родов, имевших те же физические и психические черты, которые раньше были представлены только среди патрициев. Эти италики в своих родных местах сами были патрициями, а в плебеи их записали в Риме. Еще в республиканское время был известен плебейский род Флавиев, от слова «flavus» – «светловолосый», значит, светлые волосы были не только у патрициев. Из патрициев и благородных плебейских родов образовалась новая знать – нобилитет. Плебейские роды Катуллов и Метеллов ничем не уступали патрициям в рамках этого нового правящего слоя.

Образованием нобилитета в III веке до н.э. заканчивается ранний период расовой истории Рима, а с истребления этого нобилитета начинается ее последний период. В нобилитете еще преобладала нордическая кровь. Это сословие поставляло сенаторов. Аристократическую республику римского типа следует рассматривать как самую естественную форму государства, когда немногочисленный нордический слой властвует над ненордическим населением. Аналогичная форма в истории Англии имеет такую же расовую подоплеку.

Сенаторские семьи стремились воплощать в жизнь идеал настоящего римлянина. Рим возник на базе таких нордических ценностей, как мужество, смелость, рассудительность, самодисциплина, достойное поведение и благочестие, и погиб с их утратой.

Сенаторские семьи продолжали мыслить по-крестьянски, хотя и принадлежали к благородной расе. Отсюда презрение патрициев, а позже нобилей к торгашам. Сенат ранней республики Куленбек называет «собранием царей», «самой блестящей аристократией в мировой истории, если не считать Великий совет Венеции».

В Риме, как и в Элладе, нордическая раса проявила себя как раса, привносящая в мир порядок, но греки умели придавать законченную форму мрамору, а римляне – государству…

В постоянных войнах высший слой Рима нес потери, но пока римский народ оставался, в основном, крестьянским, эти потери быстро компенсировались. Так произошло после нашествия галлов в IV веке до н.э.

Сила Рима была в многодетных семьях. Римские крестьяне давали собственные имена лишь первым четырем детям, а последующим – порядковые номера: Квинт, Секст, Децим, причем имя «Децим» («десятый») не было редкостью.

В основе римского права лежало семейное право. Завещание с регулированием порядка наследования – чисто римское изобретение. Римляне осуждали браки между близкими родственниками. Законы 12 таблиц предписывали уничтожение новорожденных уродов. Еще Сенека писал об этом, как о разумной мере.

Если покоренные римлянами италийские племена обогатили нобилитет нордической кровью, то об этрусках этого сказать нельзя. Среди этрусков, похоже, все более преобладали переднеазиатская и альпийская расы. Римляне называли поздних этрусков «откормленными и жирными».

Но потери после Пунических войн возместить уже не удалось. Из старых патрицианских родов осталось не более двадцати. Тяжелые потери во время нашествия Ганнибала понесло и крестьянство.

Полибий называл победу над Ганнибалом кульминацией римской истории, но с нее же начался и внутренний упадок Рима, за которым последовал и внешний.

После этой победы Рим стал финансовым центром и потому притягательным для людей переднеазиатской расы. Быстро растущее богатство похоронило под собой древнеримские нравы. Люди стали более претенциозными. Поскольку все государственные должности были почетными и не оплачивались, на них стали претендовать одни богачи, которые покупали голоса избирателей, все более многочисленной городской массы. Эти расходы потом покрывались за счет ограбления провинций.

Началось сокращение числа крестьян и падение рождаемости. В крестьянской среде сохранялось больше всего нордической крови, особенно среди умбро-сабелльских племен, меньше пострадавших от войн, чем сам Рим и латинское племя.

Ввозилось много дешевого зерна и из-за этого разорялось крестьянство Италии. Оторванные от земли крестьяне уходили в Рим и становились платными избирателями, быстро поддаваясь разлагающему духу большого города. А владельцы латифундий все чаще заменяли труд местных крестьян трудом привозных рабов.

Хотя Рим победил Карфаген, но карфагенский торгашеский дух победил Рим. Римляне изучали карфагенский опыт управления латифундиями с работающими на них рабами. Привозные рабы стали в конечном счете предками большей части населения Италии. Изменялся не только расовый состав населения; происходило постепенное обезлюдивание даже самых плодородных областей…

Со II века до н.э. стало заметным и нравственное разложение в Риме и в его высшем слое. Брак перестал быть священным, увеличилось число разводов.

Однополая любовь распространялась из стран преимущественно переднеазиатской расы и из Египта. В Этрурии она давно уже была обычным делом, а в древнем Риме считалась преступлением. Но позже эта зараза захватила и Рим – настолько, что Марциал открыто этим хвастался, императоры Калигула и Комод содержали гаремы мальчиков, а император Вителлий сам вышел из таковых мальчиков.

Орудием духовного разложения стало и эллинистическое образование.

Старые нравы пытался возродить Катон, потомок крестьянского рода из Сабинских гор. Как пишет Плутарх, у него были рыжеватые волосы и голубые глаза. Столь же нордическими были и его душевные качества. Он презирал эллинистическое образование и боролся против него как против поверхностного дилетантства.

Сам Катон в юности занимался земледельческими работами вместе со своими рабами, но в старости он стал уже крупным землевладельцем и жил большей частью в Риме. Он уже не был человеком древнего Рима.

Данные о цвете волос и глаз Катона – первые сведения такого рода в римской истории. Когда Вергилий награждает светлыми волосами своих героев, в этом скорее видится влияние Гомера. У Овидия оно несомненно.

Римские скульптуры, изображающие реальных людей, показывают, однако, что во времена Катона в римском народе еще была заметная нордическая примесь. Сам Катон с неодобрением писал о том, что римлянки делают свои волосы светлыми. Это означает, что тогда уже произошло потемнение, но светлые волосы все еще считались признаком благородного происхождения. Когда Гораций писал: «Бойся черных, римлянин!», он вряд ли сам понимал расовый смысл этого выражения, восходящего к временам противостояния нордической и средиземноморской или альпийской рас. Древнеримские имена, указывающие на нордическую светловолосость, такие как Флав, Фульвий, Руф, Руфул, Руфин, а позже также Рутилий, равно как и родовые имена Флавий и Аганобард (рыжебородый), встречаются в большом количестве. Имена Альб и Альбин, как и греческие Левкий и Сулевк, указывают на очень светлые волосы или на очень светлую кожу ил на то и другое вместе, а имя Равилла – на серый цвет глаз. Имя Кассий Лонгин Равилла содержит также указание на высокий рост. Во многих областях Италии встречается имя Цезий. Римские поэты использовали этот эпитет при описании лучистых, прежде всего, голубых глаз с острым взглядом, отмеченным Цезарем у германцев.

Но позже все чаще встречаются случаи, когда один из родственников носит дополнительное имя «темный» («niger»), а другой – «светлый». Такие имена как Красс (толстый), Крисп (курчавый), Нигелл и Нигрин указывают на низкорослых людей с темными, курчавыми волосами. Из того, что римляне, познакомившись с населением Северной Африки, дали ему имя «мавров» (греч. маурос – темный), следует, что тогда они были гораздо светлей северных африканцев и светлей современных южных итальянцев, которые мало отличаются от них по пигментации, а северные африканцы это смесь средиземноморской, ориентальной и негроидной рас. В тех случаях, когда имена указывают на светлую пигментацию, речь идет, конечно, о нордической, а не о восточно-балтийской расе.

После эпохи Катона доля нордической крови постепенно убывала по мере превращения Рима в Мировую империю. Такова судьба всех мировых держав. С Римской империей случилось то же, что и с Персидской. Как сказал Монтескье: «Римляне, обрекая на гибель все народы, обрекли на гибель и самих себя». Любой империализм означает с расовой точки зрения истончение руководящего слоя и в итоге его разрыв. До сих пор ни одна мировая держава не могла руководствоваться расовой и расово-гигиенической точкой зрения.

Браки с «варварскими» женщинами были запрещены до IV века н.э. но сожительство с ними приводило к расовому смешению.

Братья Гракхи попытались возродить крестьянство в Италии, но не смогли этого сделать: они пришли слишком поздно. Новые крестьяне разорились, когда была объявлена свободная продажа земли. Гай Гракх работал к тому же против собственных планов, когда он ввел в Риме продажу беднякам дешевого хлеба. Он этим уменьшил чисто тех, кто вообще хотел заниматься сельским хозяйством.

Позже сенат освободил все государственные земли Италии от налогов, но это не усилило, а еще более ослабило крестьянство. Латифундисты стали превращать свои земли в пустоши и парки, так как никакие налоги не заставляли их делать свои имения прибыльными. Многие крестьяне уезжали из Италии в провинции, где для крестьян были созданы более благоприятные условия.

Со времен Гая Гракха стало укрепляться новое сословие – всадники. Когда-то так назывались люди, которые шли на войну со своим конем, но таких после Пунических войн почти не осталось. Новое сословие всадников составили богатые выдвиженцы из низших слоев.

Гай Марий, представитель этого сословия, ненавидел аристократию и устроил ей кровавую баню, когда пришел к власти в Риме. Так был уничтожен невосполнимый генофонд. Судя по бюсту Мария, в этом человеке перемешивались черты фальской и альпийской рас.

Его противник Сулла принадлежал к старой аристократии. Согласно описанию Плутарха, у него были необыкновенно синие глаза и золотистые волосы. Тип Суллы – преимущественно нордический. Он отличался большой силой воли, решительностью и неразборчивостью в средствах. Подобные люди часто встречаются среди англосаксов. На террор Сулла ответил террором и опять к ущербу для собственного народа. Сулла мог ввести монархию, но он предпочитал аристократическую республику. Ему удалось восстановить относительный порядок.

В Сулле можно видеть тип, характерный для поздних периодов жизни народов нордической расы.

В результате гражданских войн в Риме был почти полностью уничтожен древнеримский тип. Он стал редкостью, исключением, а римский дух – духом вырождения и расового смешения. Нобилитет вымер или выродился, новым высшим слоем стали всадники. На место старого разделения, возникшего на расовой основе, пришло новое разделение на богатых и бедных.

Столетие до и после начала нашей эры можно считать эпохой угасания последних руководящих родов нордического происхождения. После правления Тиберия оставалось лишь патрицианских родов. Образ жизни всадников был одной из главных причин морального разложения. Пришло время, когда все в Риме стало продаваться. Как пишет Моммзен, государственные деятели продавали государство, граждане – свою свободу, женщины – свою честь. Страна пустела, а население Рима росло. Сюда стягивался сброд со всего Средиземноморья, привлеченный бесплатными раздачами хлеба, сомнительными возможностями обогащения и зрелищами. «Основная масса государственных попрошаек… состояла из вольноотпущенников и бастардов всех рас» (Куленбек).

Опустошенные гражданской войной области снова заселялись, хотя не так плотно, как раньше, и не прежними жителями, а за счет ввоза рабов, который резко увеличился после Пунических войн. Число рабов у богатых землевладельцев доходило до 10000. Число рабов увеличивалось не вследствие их размножения, а вследствие ввоза новых рабов. Рабы доставлялись, в основном, с восточного побережья Средиземного моря, которое из-за этого совсем обезлюдело. Еще в 135 г. до н.э. сирийский раб Евн поднял большое восстание рабов на Сицилии.

В конечном счете римляне в их основной массе стали потомками ввезенных рабов. Отпуск рабов на волю практиковался столь широко, что в 8 г. н.э. его пришлось ограничивать законом. Поскольку численность населении сокращалась, его пополняли за счет потомства рабов. Рабынь, родивших трех детей, отпускали за это на волю. Часто бывало так, что дед был вольноотпущенником, нажившим состояние торговлей, отец становился всадником, а сын – сенатором.

Рыбы восточного происхождения особенно хорошо умели подольститься к своим господам, уловить их настроение, обделывать за них выгодные дела, за что их отпускали на волю. Типично восточное пресмыкательство перед власть имущими и жестокость дорвавшихся до власти выскочек, а также роскошества нуворишей, характерные черты переднеазиатской расы, чуждые самим римлянам, стали определять жизнь «римлян», пришедших к власти в Римской империи после исчезновения нобилитета. Раболепие сената перед выродками самых разных рас, ставшими императорами, сами эти императоры и их роскошества имеют прообразы на Востоке. Ко временам Нерона очень многие сенаторы и всадники, как пишет Тацит, были потомками рабов.

С притоком восточной крови менялись все воззрения и нравы. Тацит предвидел грядущую гибель денордизированной и выродившейся мировой империи.

Никаких препятствий на пути к расовому смешению больше не было. Аристократические семьи почти все вымерли, перестали быть примером в государственной жизни или сами стали больными и ущербными. Общество разделилось на горстку безродных богачей и массу таких же безродных бедняков. В городах росло число «пролетариев», т.е. неимущих, с которых государство не брало налогов, а ожидало от них лишь того, что они произведут «потомство» (proles). При Марии войско военнообязанных римских граждан превратилось в войско профессиональных наемников, что означало разрыв с римской традицией. Наемники были, большей частью, выходцами из пролетарских слоев, т.е. из самых разных народов. Расовые метаморфозы превратили римлян в падких до наслаждений трусов. В Риме роскошествовали, а наемникам предоставляли защищать границы империи.

С исчезновением родов, способных управлять государством, аристократическая республика утратила свою опору. Ей на смену пришла «демократическая» империя.

Старая аристократия потерпела окончательное поражение в битве при Фарсале в 48 г. до н.э. Цезарь, ставший единовластным правителем, сам был из патрицианского рода. По описанию, он был высокий, худой, с очень светлой кожей и темными волосами и глазами. У него преобладали нордические черты. Он старался привлечь на свою сторону аристократию и миловал своих врагов. Но те оставались непримиримыми и убили его.

Его преемник Август был среднего роста, светловолосый, с серо-голубыми глазами. Но Римская империя постепенно выродилась в восточную деспотию.

Аристократия почти полностью исчезла. Уже в начале I века н.э. угасли роды Юлиев, Эмплиев, Клавдиев, Валериев, Корнелиев, Фабиев, Манлиев, Сульпициев, Юниев, Ливиев, Фульвиев, Лициниев, Пизонов и Темеллов, и Гортензии обнищали настолько, что их исключили из сословия. Дольше других сохранились Кальпурнии.

Цезарь ввел закон о назначении патрициев, но и эту новую аристократию истребили последующие императоры.

В Империи не осталось ни благородных родов, ни благородных семей – только благородные одиночки, которые нашли для себя прибежище в стоицизме. Стоицизм, по крайней мере, в его римской форме, можно считать духовной позицией нордического человека в условиях распада. Благородные люди могли только сохранять самообладание, хладнокровие («ничему не удивляться») и достоинство. Время всех других устремлений прошло. Стоицизм учил быть непоколебимым, что бы ни послала Судьба, и эта чисто нордическая черта в ту позднюю эпоху привлекала именно нордических людей. Это настроение выражено и в трактате Цицерона «Об обязанностях».

Ленц и Шеман считают, что стоицизм играл вредную с расовой точки зрения роль в римской истории, поскольку он проповедовал индивидуализм и космополитизм. Они говорят, что человек стоиков это человек без рода и племени, без народа и расы, но они забывают при этом, что эпоха Римской империи была уже не тем временем, когда еще можно было делать упор на роде и племени, на народе и расе. Это была поздняя эпоха, когда отдельные люди с возвышенным образом мыслей не имели уже живой связи со своим народом, а во многих случаях даже со своими ближайшими кровными родственниками. Любовь к отечеству Тацита, предвидевшего его гибель, это выражение утратившего надежды чувства долга. Можно представить себе, что так же любил свое отечество Гобино. Там, где народ и раса разлагаются, где границы между расами стираются, естественно появление таких учений, как стоицизм, стремящихся к объединению последних благородных людей, не думая о том, что они наносят этим последний удар по связям отдельного человека с народом и расой. Позднеримский стоицизм был образом мыслей людей, которые без надежд ожидали гибели. Поэтому они были и против брака, против того, чтобы иметь детей.

Возродить крестьянство в Италии не удалось. Пролетарии и отставные солдаты предпочитали жить в городах, получать милостыню и продавать свои голоса. Ввоз рабов стал сокращаться. Место крестьян заняли мелкие арендаторы, за счет которых жили городские собственники земель. Высший слой представлял собой такую же смесь многих рас, что и низший, только в нем преобладали более расчетливые, хитрые и успешные в денежных делах элементы.

Американец Франк в своей большой работе «Расовое смешение в Римской империи» (1916) показал, что в начале эпохи императоров 90% нижних слоев были восточного происхождения, а весь высший слой заполнялся потомками вольноотпущенников. Не случайно, полагает Зеек («История гибели античного мира», 1922), почти все народы Римской империи имели «семитские черты», т.е. примесь народов, говорящих на семитских языках, смеси ориентальной и переднеазиатской рас. В надгробных надписях эпохи императоров все чаще встречаются неримские имена. Ежегодно получали римское гражданство 3-4 тысячи наемников самого разного происхождения.

Франк подчеркивает, что в эпоху Империи восточные культы распространялись вместе с восточной кровью.

Последние барьеры на пути к смешению народов и рас пали в 212 г. когда римское гражданство было предоставлено всем свободным жителям государства. Этот закон издал Каракалла, сын африканца Септимия Севера и сирийки, по описанию, маленький человек с курчавыми волосами, жестокий и трусливый. Он окружил себя германской стражей и сам ходил в германском платье и носил светлый парик.

Были многочисленны и имели большое влияние во всей империи, особенно в Александрии и Риме, также иудеи, смесь переднеазиатской и ориентальной рас. Об их влиянии писал еще Цицерон. Иудеи и сирийцы, принадлежавшие к одному расовому типу, разлагали империю. Многие императоры особенно к ним благоволили. Люди переднеазиатской расы – хорошие психологи, они умеют подлаживаться к власть имущим и давно научились ими управлять. Высказывается даже мнение, что Римскую империю разрушили не германцы, а иудеи.

Август пытался предотвратить сокращение населения с помощью законов об укреплении семьи, но разложение нравов оказалось сильнее законов. Нерва и Траян еще основывали учреждения для воспитания детей неимущих, но и это не помогло.

При заключении браков больше не обращали внимания на происхождение – играли роль только деньги. Август запретил сенаторам и их детям жениться на вольноотпущенницах, но Юстин (518-527) отменил этот закон в Восточной Римской империи.

Сокращение численности населения сказывалось и на политике. Преемники Траяна уже не могли вести завоевательные войны… Около 200 года население Рима несмотря на постоянный приток иноземцев уменьшилось наполовину по сравнению с эпохой Августа, а около 400 г. составляло 1/12 от достигнутого некогда максимума и продолжало уменьшаться.

К вымиранию нордической расы в эпоху Империи добавилось вырождение, т.е. увеличение количества неполноценных наследственных задатков во всех расах. Люди стали безобразными, что бывает при сочетании наследственных задатков сильно удаленных друг от друга рас. Об этом свидетельствуют скульптуры и описания.

Зеек отмечает, что с I века н.э. ни в одной сфере деятельности не возникло ни одной сколько-нибудь значительной новой идеи. Литература и искусство были бесплодно подражательными. Исключение составляла лишь одна сфера, религиозная, где как язычники, так и христиане смогли создать что-то новое. Но это новое было проникнуто не нордическим римским, а восточным духом. Тот процесс, который Кюнаст проследил у денордизированных эллинов, происходил и среди денордизированных римлян. В обоих случаях это было проявлением расовой души переднеазиатской расы. Наибольше влияние приобрели те языческие и христианские формы веры, которые проповедовали чуждые индоевропейцам восточные идеи бегства от мира и умерщвления плоти. Ясно, что этим идеям могли следовать лишь немногие. Самые стойкие из них принимали мученическую смерть, трусы отрекались и продолжали жить и плодиться. Наследственная трусость стала признаком римлян времен упадка.

Но до полного вымирания нордической расы даже в эпоху Империи дело еще не дошло. Еще до появления германцев встречаются императоры и полководцы с нордическими чертами. Нордической считает Хис форму головы Марка Антония, Цезаря, Гальбы, Веспасиана и Траяна. О Цезаре и Августе мы уже говорили. Форма головы Гальбы скорее нордически-динарская, он был среднего роста, но с голубыми глазами. Калигула был человеком высокого роста, со светлой кожей, Нерон – среднего роста, блондин с голубыми глазами, как и его жена Поппея. Луций Вер, судя по бюстам, гибрид нордической и переднеазиатской рас, был блондином высокого роста, у Комода (такого же гибрида) были курчавые светлые волосы.

До II века н.э. римляне окрашивали статуи, но не следует думать, что эти краски соответствовали пигментации оригинала – их могли выбирать в соответствии с представлениями о благородном происхождении. Большинство населения уже во времена Цезаря представляло собой, в основном, смесь средиземноморской, переднеазиатской и альпийской рас, в Северной Италии – с динарской примесью. Цезарь отмечает, что римляне меньше ростом, чем галлы. Люди, изображения которых сохранились в Помпее, похожи на современных южных итальянцев.

Высокий рост и светлые волосы могли сохраняться среди аристократии. Черных волос стыдились – мы уже говорили о парике Каракаллы. Богатые выскочки покупали для себя и своих семей светлые волосы из Германии, чтобы иметь «благородную внешность». Другим средством была окраска волос.

Идеал красоты у поэтов отличался нордическими чертами. Гораций изображал богов и героев блондинами, хотя он сам, по собственному описанию, был маленьким, толстым, черноволосым и темноглазым, с низким лбом. Таким же было изображение богов и героев у Вергилия, человека высокого роста, с темной кожей, у смуглого Овидия (его второе имя Назон указывает на большой нос), у Ювенала, Катулла, Тибулла, Сенеки, Стация и Клавдиана. Но в этом они следовали эллинским образцам, чего нельзя сказать о тех случаях, когда описывались черты реальных лиц. Постоянный эпитет девушек почти у всех римских поэтов – «розово-белая» (candida), а такой цвет кожи характерен для нордической расы…

Эллинам и индийцам не нравились сросшиеся брови; римляне считали их, как и темный пушок на верхней губе у женщин (эта черта нередко встречается у средиземноморской и динарской рас) признаком страстности…

К тому времени, когда германцы начали служить в римской армии, светлые волосы и голубые глаза могли уже восприниматься как германские, а не римские, но поэты тем не менее продолжали их воспевать, как темноволосый Тибулл – свою светловолосую возлюбленную Делию. Апулей, будучи африканского происхождения, описывает сам себя как блондина высокого роста. Лица римских скульптур обычно имеют нордические черты: четкие контуры, выступающий подбородок, «римский нос», жесткое или смелое выражение.

Корреспондент одной мюнхенской газеты Альберт Капп после посещения неапольского музея в 1924 году с удивлением отметил «прусский характер» римских портретных бюстов. Нашел он среди них и пару «англичан».

Нордическая примесь прослеживается до самого конца римской истории. Погибший в борьбе за власть в 197 г. Альбин был человеком высокого роста с очень светлой кожей и курчавыми волосами, Диоклетиан – худым человеком высокого роста со светлой кожей и голубыми глазами. Галлиен был маленький, курносый и темноволосый, но он посыпал свои волосы золотой пудрой. У Юлиана «Отступника» были голубые глаза. Блондином был и один из последних римских императоров Майориан (457-461гг.).

Два римских императора сохранили и черты древнеримского характера – Траян и Деций. Не случайно у них обоих преобладает нордический тип.

У Траяна была и небольшая динарская примесь. Его называют «последним великим представителем древнеримского духа». Это был один из самых способных правителей Рима. Но уже при его преемниках выяснилось, что этот древнеримский дух был присущ только одному человеку, императору, а не народу.

В последний раз древнеримский дух проявился в Деци (249-251гг.). Он видел в христианстве угрозу государству и устроил первые гонения на христиан.

Первым германцем на троне Цезарей можно считать Максимина Фракийца (235-236гг.), сына гота и аланки, очень сильного человека огромного роста. Это был первый император не из сенаторов, а из крестьян. Чистыми германцами были франки, братья Магненций и Деценций (350-353гг.).

Но в императоры попадали и люди иного происхождения. Об африканце Септимии Севере, которые превратил Рим в восточную деспотию, Домашевский пишет, что «в нем пробудилась демоническая ненависть пунийцев, к которым он принадлежал по крови, не ослабевшая за несколько столетий, и он увенчал уничтожение римской власти в Империи восстановлением гробницы своего кумира Ганнибала в Вифинии. Он хотел натравить провинции на ненавистный Рим». Он преследовал во всей Империи тех, кто выделялся образованием и богатством, ибо «глубоко была заложена в нем ненависть семита, который не знает ни жалости, ни пощады». Это его сын Каракалла сделал римскими гражданами всех свободных жителей Империи и уничтожил остатки старой и новой аристократии.

Свершено восточным по духу было правление императора Гелогабала (218-222гг.), который кроме переднеазиатской и ориентальной имел и негроидную примесь. Но необходимо учитывать, что это был выродок. Признаки вырождения проявлялись тогда в семьях римских императоров не меньше, чем в народе. Эрнст Мюллер, как психиатр, изучил сохранившиеся бюсты императоров и исторические источники. Он поставил диагноз «юношеское слабоумие» Тиберию и его внучатому племяннику Калигуле, просто слабоумие – его дяде Клавдию. У Нерона, внучатого племянника Клавдия, юношеское слабоумие возможно сочеталось с манией преследования. Домициан был сумасшедший, у Комода были симптомы юношеского слабоумия, у Гелиогабала – явные психические нарушения, Каракалла тоже был сумасшедший.

Республиканские декорации при всех императорах более или менее сохранялись. Август и Траян пытались даже привлечь сенат к более активному сотрудничеству и расширить его полномочия, но сенаторы были слишком трусливы. Диоклетиан первый законодательно оформил фактическое единоличное правление императора. Сенат был низведен до роли римского горсовета.

Было произведено также разделение военных и гражданских властей. Зеек обратил внимание на то, что гражданские посты занимали «кроткие римляне», а военные – «сильные варвары».

Этими «варварами» были, большей частью, германцы или их потомки, люди вроде Максимина Фракийца. Удивительно, что внутреннее разложение Рима, начавшееся после Пунических войн, не привело к быстрому краху, а длилось так долго – Империя проскрипела до середины V века. Историки приписывают это притоку германской силы в разлагающуюся Римскую империю.

Историю германцев в Римской империи изложил с расовой точки зрения Вольтман в книге «Германцы и Ренессанс в Италии» (1905). Цезарю помогли победить в гражданской войне германские вспомогательные войска: он первым отметил их боевые качества. К началу эпохи императоров рост в войсках снизился до 1,48 м, а к IV веку снова увеличился до 1,65 м, в гвардии даже до 1,72 м благодаря германским наемникам…

В IV веке начались миграции целых германских племен вместе с женщинами и детьми в пределы Империи. В 395-408 гг. германец, вандал Стилихон фактически правил Империей, пока не был убит по приказу императора Гонория. После его смерти вестготы захватили Рим. Позже Римом правил князь свевов Рикимер, а в 476 г. германец Одоакр сверг последнего римского императора.

Христианство тоже не могло спасти разлагающуюся Римскую империю. Первоначально оно было верой ее самых низших слоев, которым государственных образ мыслей свободных римлян был столь же чужд и ненавистен, как свободомыслие и творчество эллинов. Степень этой ненависти показал фон Пёльман в своей брошюре «Мировоззрение Тацита» (1914). Ранним христианам вследствие их расового состава были более близки переднеазиатские и ориентальные воззрения, идеи бегства от мира и аскетизма. Характерно, что, когда христианство стало государственной религией, был отменен закон времен Августа, каравший за безбрачие, – теперь безбрачие стало достоинством. Были устранены также препятствия для вступления в браки между христианами и иудеями, но при тогдашней расовой мешанине христианское население мало отличалось от еврейского народа…

…Значение расы и здоровой наследственности, значение направления отбора видны на примере римской истории столь же ясно, как на примере эллинов. Судьба обоих народов служит пояснением к словам английского государственного деятеля Дизраэли (лорда Биконсфильда), гордого своей расовой принадлежностью еврея: «Расовый вопрос – ключ к мировой истории» и «Раса это все»; нет иной истины, и обречена на гибель любая раса, которая беззаботно допускает смешение своей крови». Первым примером расологического, биологического подхода к истории можно назвать «Историю гибели античного мира» Зеека (1910г.), где объяснены причины этой «гибели». По мнению Зеека, главная причина – «духовный и физический упадок расы». Правильней сказать: физическое и духовное вырождение населения при одновременном вымирании нордической расы.

Слово «римляне» у германцев эпохи Великого переселения народов не случайно было ругательным; германцы презирали римлян так же, как римляне во II веке до н.э. презирали эллинов. Но ни германцы, ни римляне тех времен не могли знать, что те эллины и те римляне не были наследниками по крови тех, кто создал Элладу и Рим; они унаследовали от них лишь язык. Когда Кола ди Риенци (1313-54) выступил в роли «римского трибуна» и попытался возродить древний Рим, он забыл, как забывают и современные итальянцы, что происхождение и наследование языка это две разных вещи. Заблуждаются и те немцы, которые видят в нынешнем населении Германии в целом «германцев» в смысле физических и психических наследственных задатков. Но расовое различие между нынешними итальянцами и римлянами все же гораздо больше, чем расовое различие между современными немцами и германцами эпохи Великого переселения народов.

«Гибель» эллинско-римской цивилизации была не только результатом истощения всех творческих сил уже в начале эпохи Империи; исчезла даже способность к сохранению уже созданных ранее культурных ценностей. В эпоху денордизации и вырождения было невозможно сохранить то, что было создано в творческую эпоху. Германскому миру средневекового Запад пришлось почти что заново создавать культуру в противовес гниющему расовому болоту Средиземноморья.


Назад к Оглавлению

Внимание! Мнение автора сайта не всегда совпадает с мнением авторов публикуемых материалов!


Наверх

 




Индекс цитирования - Велесова Слобода Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика