ВЕЛЕСОВА СЛОБОДА

 

Опора государства и русские перспективы


Александр Белов



Биотипические факторы развития этносов

В донациональный период общественной истории ключевым фактором человекостроения являлась Природа. Сдерживать влияние этого фактора могли бы, разве что, соответствующие достижения цивилизации. Однако, в виду их отсутствия, выживание переводило человека в разряд опытной биологической модели в живой лаборатории Природы.

Опыт человеческого выживания неизбежно результировал способы и методы коллективного творчества в данном вопросе и неизбежно влиял на все последующие формы организованного человеческого сообщества. Отсюда прямая связь Государства с механизмами биологической адаптации человека. Действительно, можно ли обобщать выживание в условиях Южного Средиземноморья и выживание на Североевропейском плацдарме? Человеческие общины здесь и там являлись совершенно различным продуктом адаптационного процесса.

Человеческое общество на Севере могло существовать только в беспощадном режиме экстремального рационализма, то есть, при концентрации всех своих сил, навыков. Отход от типичного поведения здесь мог бы стоить человеку жизни.

Типичность неизбежно приводила к консерватизму и традиционности, не допускала экспериментального реформаторства и свободы выбора. Здесь не могла процветать эстетизация жизни, поскольку в качестве основного достоинства предметов всегда ценилась их практическая ценность, прагматическая надежность и пригодность. Здесь не могли развиваться гуманистические тенденции, поскольку культурология Севера приучала человека к беспощадности отношений. Враг был необходим как идея, как стимул поддержания жизненных сил в бесконечном противостоянии с внешней средой. Здесь не могли прижиться пагубные пристрастия и разложенческие нравы, поскольку нравственная почва соответствовала биологической норме, и любое отклонение от биологически обусловленного поведения грозило гибелью.

Север создал культ замкнутого пространства, “дома”, внутреннего мира, в противовес агрессивной стихии внешней среды. Север обусловил интенсивность действий человека во внешнем мире и экстенсивность восстановительного процесса во внутреннем. “Внутренний мир”, самопогруженность, стали плацдармом духовного порядка, тем явлением, которое вработалось в лексикон под условно-идеалистическим обозначением “душа”. Тем явственнее внутреннее равновесие человека, прочнее и стабильнее его “внутреннее” поведение, благороднее его духовная порода, чем жестче борьба этого человека за свое место во внешнем мире. Наблюдаемый здесь баланс есть не более чем отражение критического равновесия.

Север культивировал Дом, как вместилище внутреннего царства человека, как вместилище наиболее близких человеку Богов, управляющих человеческим бытом и примитивной хозяйственной утварью. Дом обобщил не только материальную культуру, жизненный уклад и семейный быт северного человека, дом вобрал в себя все элементы человеческого духотворчества. Защищенность человека бревенчатыми стенами своего дома, этого пространства безопасности, разоруженности и доверия, должна была воплотиться в образ идеалистического пространства, связанного с лучшими мгновениями человеческой жизни.

Когда мы говорим о “северной” пинии цивилизации, то неизбежно возвращаемся к понятию “варвар”. Но когда мы говорим о варваре, то неизбежно вспоминаем о грубости, беспощадности и жесткости - у варвара завышен порог эстетической чувствительности и усложненности натуры, грубы изображения Богов, простой и грубый быт, простые и бесхитростные чувства: верность, доверчивость, ненависть, ярость. Родовая община варваров всегда очень тесно переплеталась с образом того мира, что обозначался культовым понятием “Дом”. Кочевник, бездомный, порождение вовсе не “северной” линии. У кочевника нет Родины, нет менталитета священной территории, концентрирующей в себе единство жизни и смерти предков, обращения человека к внешнему миру, воспитания и развития человека этим внешним миром, наконец, ношения идеи внешнего и внутреннего мира в одном образе.

Культ дома наложил отпечаток и на освоение варваром жизненного пространства. Способ его измерения и организации воплотился в идею окружности мира, то есть равной удаленности во все стороны от родового очага. Таким образом, первично сформированная территория имела форму круга. Круговое огораживание территории создает новый родовой символ - город. Символ этот становится отражателем нового идейного показателя - могущества рода. Могущество становится тем основным критерием жизнеспособности, который допускает к совместному проживанию разные семейные кланы.

Вот еще один из важнейших поворотов социальной истории человека - совместное проживание семей на единой родовой территории. Ослабевает архаичный культ дома, но ослабевает ровно настолько, насколько это необходимо для создания нового общеродового культа города. Город же, в свою очередь, создает первый этнотипический показатель - племя. Пространственная организация “внутреннего” мира практически распадается. Общинное самосознание делает внутренним миром равновесие семей, их взаимосвязь и взаимоотношение. В центре этого мира ставится равноценимый символ - например, культовое дерево, святилище или храм.

Территория по ту сторону бревенчатой стены также меняет свой статус. У варваров теперь достаточно силы, чтобы не считать эту территорию враждебной. Эта территория кормит. Поэтому она и обладает сакральной силой и культовым значением. И она своя. Варвар на ней не является пришлым, чужим, случайным элементом. Осознавание данного факта приводит племя к повороту в своей социальной эволюции к разделению труда.

В основе первого социального разделения родоплеменного общества лежит факт признания внешнего мира “своим” и соответствующая необходимость его коллективного освоения. Кормит племя пока только внешний мир. Все, что производится во внутреннем мире имеет лишь косвенную ценность, является дополнением или приложением к продукту жизнеобеспечения, черпаемому из внешнего мира. Человек полностью зависит от внешнего мира и в этом мире он является универсальным добытчиком.

Разделение по виду деятельности возникает тогда только, когда племя начинает комплексно осваивать внешнюю территорию, осознавая ее полностью своей. Семейная община это сделать не может. У нее не хватит людских ресурсов. Племя может. Тем самым оно создает динамику своего демографического развития. Для широкого и комплексного освоения пространства нужно много людей.

В северном обществе нет и не может существовать моторики социальных антагонизмов. Почему? Потому, что в обществе каждый равнозначим, и все пребывают в полной взаимозависимости. Племя монотипично, и в этом его сила. Потеря даже одного человека сказывалась на результативности общего труда, а стадо быть, и на подчинении внешнего мира.

Именно это обстоятельство создавало социальную защиту человека при распаде трудовой универсальности племен. Обособленная социальная группа возникает только тогда, когда она сама себя может прокормить. Возникает только потому, что в этом есть житейская необходимость. Возникает не в процессе социального притеснения общинников, а как следствие разрастания пространственной организации жизни, развертывания трудового фронта.

“Северная” линия практически полностью отказывается от культа производителя. Пахотное земледелие никогда не играло на Севере роли локомотива социально-исторического процесса. При том что только оно могло быть единственной возможной общественно значимой формой производства в период социального распада варварского общества. Земледельческий фактор “срабатывает” только там, где к нему приложим климатический показатель. Северные почвы делают пахотный процесс чрезвычайно трудоемким, а климат делает его малоурожайным и по сей день. Что уж там говорить о неолитической древности!

Если нет производителя, то и производственные отношения не дотягивают до уровня главного рычага социального антагонизма. Таким образом, роль “трудового” фактора в общественной истории - лишь плод воображения, продукт политической стряпни коммунистов.

Задача теоретика-революционера состоит в идеологическом обеспечении процесса общественного распада. Дайте любому разбойнику теорию, идеологическое содержание действий, и он превратится в революционера!

Когда был написан “Капитал”? В период интенсивного развития промышленного производства. Где был написан “Капитал”? В основном очаге мирового промышленного производства, в Европе. Для кого был написан “Капитал”? Для тех общественных сип, которые создавались с энергией взрыва пропорционально росту промышленности. Ни в другое время, ни в другом месте этой “библии классовой борьбы” появиться бы не могло. Под какую задачу что был написан “Капитал”? Под социальный бунт, способный подорвать развитие сильного этнотипического государства. Неслучайно коммунистическая теория, помимо того что истребляет главный спой экономической стабилизации общества - национального предпринимателя, она наносит удар и по самой этнотипичности. Впрочем, в этом хорошо просматривается влияние личного показателя главных теоретиков коммунизма. Их попытки вдохновить идеей равенства и братства искусственную сращиваемость народов есть ни что иное как инстинктивная реабилитация в условиях собственного биотипического обвала. Каждый из этих теоретиков - слепок родоплеменного распада.

Условия сосредоточения на общей и единой территории великого количества народов, превращает Россию в заложницу проблемы национального регулирования. До тех пор, пока национальное самостроительство будет всецело поглощать духовный и физический потенциал народов - будет что регулировать. Пока не ясно только как. То есть, неясно до какой степени остроты дойдет эта проблема - до степени, когда необходимо прямое насильственное регулирования, или можно будет ограничиться рычагами экономического управления.

Вся история “северной” линии, уходящая в глубину веков, вынесшая потоки расселения, “неолитическую” революцию, подъем и крушение цивилизации, пронизана духом движения во времени и пространстве солнечной расы. Только раса способна трансформировать исторический облик своего отдельно взятого народа, и, таким образом, сохранять этот народ, раскомплектовывая его культурные спои, и формируя их снова, соотносительно с развитием цивилизации.

Национальности, то есть племена, не живут долго. Еще недавнюю историю Руси наводняли эти наименования: половцы, печенеги, хазары... Где они сейчас? И кто, кроме этнографов, может знать, что половцы- это современные гагаузы? В каждом живущем гагаузе отражена генетика змееносных родов Тугуркана или волкоглавого Кобяка. Но для нас они навсегда исчезли из истории.

Раса делает историю русского народа вечной, нескончаемой историей варвара - непобедимого на взлете своих сил, и перерождающегося при их исходе.

Мы можем проиграть свое национальное место в мировой иерархии, можем дискредитировать свое национальное имя поступками отдельных исторических персон или всего народа, но мы никогда не изведем расу, поскольку она регенерирует по воле самой Природы.

“Солярий” - вовсе не культовая модель, символизирующая некую идеологическую проекцию на белый расовый биотип. Солнечные - раса повышенной гелиотоники. Культурный слой солнечных с их обожествлением Огня, множественностью “солнечных” или “светлых” Богов, с Солнечным следом в народной культуре - только следствие обусловленных Природой биофизических процессов. Если вникнуть в их основу, то в первую очередь открывается связь расы с солнечным биоритмом. Он веками, тысячелетиями создавал функциональность нашего народа, его выживаемость и природную стойкость.

Белые, и это вполне очевидно, не единомерны. “Лунные” кельты, “земные” германцы и “солнечные” славяне в чем-то совершенно по-разному воспринимали окружающий их мир. В определенной мере этому способствовала биотипология народов. Все они создавали разные формы государственного самоуправления. Все они многократно смешивались, соединяя свою кровь и свои культуры. Однако биотоп расы не меняется. Это важнейший вывод. Народы возвращаются к своей биотипизации, оставаясь едино белыми, черными, красными или желтыми. Народы утрачивают свои национальные самоопределения, но не могут преодолеть свою биотипологическую градацию.

По этой причине так важно осмыслить и охарактеризовать культурные наслоения солнечной традиции в этническом портрете нашего народа. Выработать тот базис, который сформирует новую русскую этничность.

Сегодня мы последние варвары белой расы. Последние варвары типологического традиционализма. Сегодня мы, осознавая себя соляриями, живем среди исторически умерших людей и народов, среди деградировавшей культуры. Наша сила не только в том, что мы можем перерождаться, являясь проводниками Новой Традиции, но, главным образом, в том, что мы способны это делать сознательно.


Сословно-кастовый фактор развития государства

Мы стоим на пороге формирования новой русской этничности, несмотря на то, что в наличии имеем только полуразложившийся народ, методично уничтожаемый кризисом внутренних противоречий и напором внешней гуманитарной экспансии.

В России принято заигрывать с народом, расписываться в любви к нему, подчеркивать его мудрость. Лицемерие в угоду политической популярности! Народ нужно не лакировать, а строить, создавать. Отказавшись, например, от фальшивого традиционализма в котором он уже “загнулся”. Достаточно посмотреть на современную русскую деревню, чтобы убедиться в этом.

Сейчас от нашей идеологической инициативы зависит, кто войдет в русскую деревню новым человеком: американский фермер, или русотворец-солярий. Биофизика среды сама открывает ему дверь, но его духовное содержание - главный плацдарм борьбы, ибо каким будет этот человек, такой будет и Новая Россия.

Главные устроители этнокрушений при всем своем желании не смогут отменить биотипический фактор расового строительства. Но они могут подавить его этнокультурное воплощение в облике нового государства. Как? Самым испытанным способом - создать идеологию социального раскопа. Тогда этнос “загнет” себя сам метастазами классовой борьбы.

Идея общественного раскопа, классового взаимопоглощения, становится маниакальной Идеей социал-революционеров. Однако, если внимательнее приглядеться к проблеме, вокруг которой конфронтанты устроили такой ажиотаж, то становится очевидным, что здесь не обошлось без преднамеренной лжи. Ибо классовый антагонизм сталкивает далеко не все общество, а только две его социальные группировки: производителей и предпринимателей. Более того, весь последующий спектакль - с прологом в образе надбавочной стоимости и эпилогом под фанфары мировой революции - есть не более чем социальный бенефис этих самых производителей, то есть, - классово-эпическая фантазия отдельно взятой социальной группировки.

Вне особого общественного регулирования конфликт между кастами неизбежен. И мы вправе задаться вопросом: “Следует ли доводить этот конфликт до таких масштабов, когда он отражается на судьбе всего мира, когда несколько поколений граждан вынуждены считать себя по сути деклассированными элементами, или пролетариями, как того требует классовый деспотизм победителей? Следует ли вручать миллиарды человеческих судеб в руки тех, кто по своему общественному призванию и социальной способности может только варить сталь или растачивать болванки?”

Основа этого классового конфликта, основа того явления, которое высокопарно обозначено как “угнетение человека человеком”, состоит только в том, что одна социальная группировка присваивает себе результаты труда другой. (Если быть точнее, то приобретает.) Но ведь предприниматель никогда ничего сам не производит. У него другая общественная задача. Он оперирует продуктом, который создает производитель. Это оперирование называется коммерцией, и как любая историческая форма общественной деятельности, она сложилась не по воле отдельно взятой персоны, а как следствие развития общественных отношений. И, подобно любой форме деятельности, она подлежит регулированию и норматизации. Только заниматься этим регулированием должен не ее экономический сопредельщик, а специально для того существующий общественный класс. Класс управления, регулирования общественных отношений, “сословие власти”- воины. (Заметим, что под бытие Воина не нужно создавать авантюрный идеологический проект. Воина не нужно “приводить к власти”, поскольку он и так ею наделен. Другой вопрос, кому он служит, чьи интересы защищает?)

Сделав ставку на пролетариат как на самый моторный общественный класс, Маркс и его последователи явно ошиблись. Они выиграли ситуационно, но провалились стратегически. Пролетариат оказался в истории самым бесперспективным классом. Он существует ровно столько, сколько существует кирка и лопата, серп и молот. Едва на смену им приходит высокомеханизированный труд, пролетарские инстинкты замещает нарождающийся инженерный интеллект.

Любой механизированный труд тяготеет к техническому совершенствованию и физическому упрощению. Это - аксиома. В своем техническом развитии человеческое общество обречено изменять стандарты производственного мышления. Культивировать пролетариат сейчас - то же самое, что культивировать отсталость и невежество. Потому социальная марка этого класса должна отпечатать не образ рабочего, а символизировать “производителя”.

Производитель, как общественное явление, существовал всегда и будет всегда существовать, независимо от роста промышленного производства или полного краха индустрии. Он отражает одну из функций Государства в качестве носителя этой функции. Государство же, с марксистской точки зрения, есть “аппарат насилия одного класса над другим”. Этим утверждением социал-большевики развязали себе руки. Они провозгласили социальное насилие, довели его до научного фундаментализма.

Государство же в действительности есть форма взаимозависимости социальных общин и система организации социальных отношений. Государство существует только как носитель способа решения трех общественно организующих задач: организация пространства (территории); организация социальной занятости и общественной взаимозависимости; организация единого культуротипического сообщества. Подрыв принципа единства ведет к низложению функций Государства. А функции эти выражены в следующем: производить, торговать, распределять, управлять, властвовать, владеть, защищать, подчинять, содержать, карать, познавать, обучать и воспитывать, духотворствовать. Носителями этих функций в организованном сообществе являются общественные классы или сословия. Таким образом, современное Государство обладает следующей социальной типизацией своих граждан:

функция
область деятельности
сословие
производить
промышленное и кустарное производство, сельское хозяйство, строительство и т.п.
ПРОИЗВОДИТЕЛИ
торговать
торговля, предпринимательство
ПРЕДПРИНИМАТЕЛИ
распределять
коммерция, социальная сфера, кредитно-финансовая деятельность и т.п.
ПРЕДПРИНИМАТЕЛИ
ЧИНОВНИКИ
управлять
гос. и общественные учреждения
ЧИНОВНИКИ
властвовать
Армия, правоохранительные структуры и законодательная, исполнительная, судебная, информационная, финансовая, духовная и др. виды власти
ВОИНЫ
ЧИНОВНИКИ
ПРЕДПРИНИМАТЕЛИ
КУЛЬТУРАТОРЫ
ДУХОТВОРЦЫ
владеть
финансовая, имущественная и духовная собственность
все сословия
защищать
правоохрана и Армия
ВОИНЫ
подчинять
правоохрана и Армия
ВОИНЫ
содержать
общественные и человеческие потребности в сфере услуг, торговли, транспорта, культурных, духовных и ритуальных запросов

ПРЕДПРИНИМАТЕЛИ
ЧИНОВНИКИ
НАУКОВЕДЫ
ДУХОТВОРЦЫ
ПРИСЛУЖНЫЕ

карать
борьба с преступностью, с внешними и внутренними врагами
ВОИНЫ
познавать
Наука
НАУКОВЕДЫ
обучать и воспитывать
Просветительная, педагогическая

По профессиональному обучению

НАУКОВЕДЫ
ДУХОТВОРЦЫ

Представители всех сословий

духотворствовать
Искусство, культура, религия

ДУХОТВОРЦЫ
КУЛЬТУРАТОРЫ

Понятия “духотворец”, “купьтуратор”, “приспужный” не более, чем термины, которые могут быть заменены иными, отвечающими указанным функциям.


Выполнение тех или иных функций Государства создало не только различные виды профессиональной среды, но и типологию личности. Последнее обстоятельство служит основанием для выработки общинного принципа организации народа. Это тем более важно, когда речь заходит о государственном и национальном кризисе. Именно дезорганизация, профессиональная незащищенность, отсутствие четкой социальной ориентации порождают снижение трудовой активности, общественный разброд, поиск того места, где можно побольше выдоить из государства иди из народа, дискредитируют государство. Личность в этой ситуации оценивается по степени стяжательства, возможности обогащаться. Теряются иные оценки личности, поскольку они иллюстрируют, в данной ситуации, мифические добродетели.

Сословие образуется только тогда, когда определенная социальная среда, чья деятельность приносит общественную пользу и выполняет одну из функций Государства, осознает свою самобытность, убежденно придерживается этой самобытности и обладает сложившейся социальной организацией. В современном обществе не существует жестких социальных границ. Вместе с тем, каждое из сословий имеет мир собственных интересов, систему ценностей и нравственных ориентиров. Потому совершенно нелепо предъявлять, например, военнослужащему срочной службы, выходцу из среды мелких предпринимателей, требования как к Воину. Для этого он должен был бы весь свой допризывной возраст, то есть все восемнадцать лет, воспитываться в воинском духе. Да к тому же еще иметь и определенные свойства личности, которые вообще далеко не всегда можно воспитать, а лишь получить путем наследования.

Конфронтация между сословиями, классами, социальными слоями населения, возможна только как результат бестолковости в государственном регулировании межклассовых отношении либо при отсутствии такого регулирования.

Вполне очевидно, что классовые интересы не всегда совпадают. Трудно найти предпринимателя не желающего повысить доходную часть своей коммерции. Более того, подобный предприниматель плох как коммерсант. Цена хорошему коммерсанту пропорциональна показателю его доходов. Так что же теперь, извести этот общественный класс, расстрелять его, как это было при социал-большевизме, и поставить на место коммерсантов рабочих? Да, - сказали большевики, - и тем самым создали плохого торговца, не умеющего и не желающего уметь торговать. И теперь каждый из нас регулярно сталкивается с плохим торговцем там, где торговец лишен коммерческой инициативы и торговой выгоды, где он не может проявить себя в свойствах и качествах своего общественного класса.

Общество не может усвоить, что материальный эквивалент сословия выражается по разному. Для производителя это продукт, для предпринимателя - товар. Когда производитель подключается к товарообороту, он неизбежно вторгается в сферу деятельности предпринимателя. Любое современное производство только выигрывает от интегрирования двух этих сословий в рамках единого торгово-промышленного комплекса, где каждый профессионально выполняет собственную задачу. Беда советской экономики состояла в том, что производитель получал не по реальной стоимости своей продукции, а по стоимости своего труда. В результате труд стад непроизводительным, а продукция неконкурентоспособной. Товар в итоге не мог создать предпринимательской инициативы, а общественно-политический строй, блокировав классовую деятельность предпринимателя, не давал возможность предъявлять к товару коммерческие требования.

Сословное равновесие, сословный паритет позволяют построить и регулировать общественные отношения без применения классового насилия. Насилие одного сословия над другим может быть выгодно только политическим авантюристам или подрыватепям национального единства.


Динамика исторических процессов

Наконец рассмотрим показатель динамики исторических процессов и общественного развития. Он и составит третью опору Государству.

Цикличность исторических процессов следует рассматривать только как событийный фон цивилизации, механически организованный законами ее развития. Нашим аналитикам свойственно находить под общественной историей какое угодно обоснование - с точки зрения социальной идеологии, с точки зрения развития общественно-экономических отношений, с точки зрения духовного развития, и даже, в соответствии с законами астрологии, но только не в соответствии с законами физики. Между тем, познаваемость законов развития - прерогатива, в первую очередь, физики, и только потом философии. Идеологическое манипулирование этими законами должно быть вытеснено формулировками и выводами точной науки.

Цивилизация - есть некое физическое тело, функциональным пространством которого являются внутрисоциальные и межэтнические отношения. Цивилизация имеет тип, очаг, движущие силы, границы распространения или ареал, потенциал. Для возбуждения процессов, приводящих к созданию цивилизации, необходимо развитие исторической инициативы - например, овладение огнем, плавлением металлов или переход от собирательства к производству. Достаточно очевидно, что все известные нам цивилизации развивались технократическим путем. Их духовный опыт никогда не играл роль главной силы общественного развития. Цивилизаторская инициатива - вот как можно было бы назвать этот символ общественно-исторической новизны, притягивающий к себе общественные силы.

Цивилизация создает собственную этносистему. Она работает в режиме поглощения слабых этносов. Однако при истощении цивилизаторской инициативы, этносистема начинает стремительно разрушаться. Этому разрушению способствуют культурологические различия народов.

В очаге цивилизаторской инициативы происходит концентрация сил. Бурное развития общественно-исторической идеи создает взрыв накопленной ею критической массы. Начинается разрастание ареала. Действуют центробежные силы. Война- один из механизмов экспансии цивилизации. Но она - только орудие в руках ее идеи. У войны нет иных зачинщиков и вдохновителей кроме самой цивилизаторской инициативы.

Исторический потенциал этой инициативы определяет время существования самой цивилизации. Потенциал выдыхается, рушится этносистема. Таким образом этнос-инициатор оказывается на острие атак “освободившихся”, отпавших фрагментов этносистемы.

Русская цивилизаторская инициатива, в основе которой стояла государствоустроитепьная деятельность военных этносов Южной Балтики, подходит к своему современному финалу (временному, разумеется). Сиюминутная обстановка нашего цивилизаторского обвала типична при угасании эпохи императивности мелких этносов. Народы возвращаются к ущербной мелковесности своего измерения. Кем они были раньше? Великим народом Великой Империи. Что дала им свобода? Понятие “малый народ” на постсоветском пространстве. Маленький народ, маленькая экономика, маленькая культура...

На фоне общего угасания русские занимаются провозглашением своего величия. Те русские, которые сделали из этого провозглашения самоупоитепьную догму, что-то вроде приворотного заговора. Звучит подобное самовосхваление сейчас, по меньшей мере, странно. За последние пятьдесят пет не выиграв ни одной войны, провалив “социалистический проект”, в который были вложены десятки миллионов жизнен, сдав свои национальные интересы партнерству с малыми народами, наконец, потеряв рычаги управления собственным государством мы говорим о собственном величии?! Величие нужно не провозглашать, а создавать действием. Результатом действия.

Сегодня важно понимать, что одна проигранная кампания затмевает память о десяти блистательных победах. Народы помнят только то, что хотят помнить. Сегодня важно не щеголять своими прошлыми достоинствами, а строить грядущее потенциальное превосходство.

И в качестве новой цивилизаторской инициативы, способной создать глобальный виток общественно-исторического процесса, новую цивилизацию, должна выступить русская сословная этнократия. Ведь ни один из народов, когда-либо организованных нами в общую этносистему, не обладает таким потенциалом цивилизаторской инициативы, как наследники варяга-русов. Поэтому только мы в состоянии подхватить и оживить цивилизаторскую инициативу и вернуть своей расе Большую Культуру и Большую Историю.


Назад к Оглавлению

Внимание! Мнение автора сайта не всегда совпадает с мнением авторов публикуемых материалов!


Наверх

 




Индекс цитирования - Велесова Слобода Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика